— Не бойся, залезай вся, тебе понравится, — подзадорила её одна из русалок с ярко-розовым волосом и задорно улыбнулась.
Ондея улыбнулась ей в ответ и медленно начала погружаться внутрь бочонка, а потом ахнула от нового дурманящего ощущения.
— Люди называют это пивом и хранят в таких диковинных деревянных раковинах. Оно не поднимается кверху и не расплывается, что очень здорово, потому как даёт нам возможность наслаждаться этим самым пивом. А ещё у них есть жидкость красного и белого цвета, которое они зовут «вино», но некоторые из этих «вино» поднимаются на поверхность и расползаются по океану. Тут как повезёт: то ли расползётся, то ли нет. Впервые в море? Я раньше не видела зеленоволосых. Меня зовут Таллия, я вторая наложница Посейдона.
— Очень приятно, Таллия. А я – Ондея, седьмая дочь водяного из лесного озера.
— Ондея, какое необычное имя. Ну, что Ондея, ощущаешь это весёлое сонное отречение? — хихикнула Талия.
Голос Таллии напоминал журчание ручейка, а её смех походил на перезвон колокольчиков.
— Кажется – да, — отозвалась Ондея и тоже хихикнула.
Талия слегка выплыла вперёд и стал виден её выпирающий животик, в котором развивалась икринка Посейдона.
Сидеть в бочонке действительно оказалось очень приятно, чудодейственная алкогольсодержащая жидкость, впитываемая через кожу, меняла восприятие, делало всё проще и вселяло уверенность в собственные силы. И на Ондею оно подействовало настолько, что русалка собралась сию же минуту вломиться к Посейдону и отобрать у него трезубец. Главное, чтобы он не успел вовремя среагировать, а уж с трезубцем она совладает хоть с тысячей Посейдонов!
С этими мыслями седьмая дочь попыталась вылезти из бочки, но только перевернула её и немного волшебной тёмной жидкости просочилось за пределы чана. Тут же подплыл осьминог и аккуратно поставил бочонок на место. Не обращая на него ни малейшего внимания, Ондея поплыла в чертоги Посейдона за трезубцем, но цели своей не достигла.
— Зеленоволосая гостья слишком долго пробыла в бочке и заблудилась, — раздалось позади неё и её хвост ухватила одна из осьминожьих щупалец. — За мной, очаровательная гостья, я покажу куда вас с сестрой разместили.
Ондея очень неохотно развернулась к осьминогу, который умудрился запомнить и её и то, где её разместили и что она прибыла с сестрой. Хотя, наверно, из-за последнего и запомнил, почти все здесь прибыли по двое. Седьмая дочь сделала ещё одну попытку прорваться к трезубцу, резко повернул назад, но щупальца снова удержала русалку за хвост.
Сопровождаемая осьминогом Ондея заплыла в часть морского дна, по сторонам и сверху обнесённую камнем. Кроме озёрного водяного и Камилии там находились ещё речной водяной со своего красноволосой дочкой. При появлении седьмой дочери все четверо повернули на неё голову, но опознав Ондею потеряли к вновь прибывшей всякий интерес. Зеленоволосая подплыла в угол и устроилась на подстилке из мягких водорослей.
— Владыка Посейдон! Возлюбленный сын моря! Тьфу! Поглоти его морская пучина. Надменный морской барабулька! — раздался пьяный голос озёрного водяного.
Камилия бросила опасливый взгляд на Ондею и попыталась вразумить отца, но тот не обратил на старшую дочь ни малейшего внимания.
— Думает он такой важный, да без трезубца Ундины он – обычный тритон, ничем не лучше, чем любой из нас. — поддержал речной водяной.
— Ты прав, кум, — кивнул озёрный. — Всё дело в этом трезубце, который он каким-то чудом заполучил.
— Не раз против Посейдона вставали тритоны и русалки, но всех он усмирял трёхзубым посохом. — повела густой бровью Брисэя.
— Трезубец… — протянул речной водяной. — Если бы удалось его заполучить…
— Так неужели нельзя выкрасть его? Посейдон не всегда держит трезубец в руке, — воодушевилась Ондея, пребывая ещё под действием содержимого бочонка.
— Молчи, сестра, — шикнула на неё Камилия.
Зато Брисэя, наоборот, поддержала предложение:
— Я слышала, что трезубец Посейдон оставляет в чертогах, где живут наложницы.