Когда озёрный водяной насытился то пошёл к бочонку с пивом и выбрал соседствующий с тем, в который погрузился его кум, речной водяной. Седьмая дочь не слышала их разговора, но по тому как рьяно закивал речной и как загорелись его десницы угадала о чём именно шла речь и от этой догадки по спине седьмой дочери пробежал столбик приятных мурашек.
— Зря ты рассказала батюшке сплетни о морском владыке, впредь не смей говорить ничего подобного, — назидательно потребовала Камилия.
— Хорошо, сестра, — кивнула Ондея.
Среброволосая русалка нахмурилась. Внутреннее чутьё подсказывало ей, что седьмая дочь не столько проста, сколько норовит казаться. Как ловко она подставила Нению и смогла пробраться сюда, к морскому владыке, а теперь подливает масло в огонь, подталкивая отца к мятежу.
На высоком отшлифованном коралле восседал Посейдон, по правую руку находилась его жена и с отречённым видом жевала красные водоросли, по левую – первая наложница и держалась она более важно, нежели супруга морского владыки, и рядом с ней – вторая наложница, в животе которой рос или росла потомство морского царя. Таллия несмотря на увещевания осьминога сорвалась со своего места и подплыла к своей новой зелёноволосой знакомой.
— Плывём со мной, Ондея, я покажу тебе кое-что необычное, да ты просто с ума сойдёшь! — с этими словами вторая наложница ухватила за руку седьмую дочь водяного и потянула за собой.
— Прелестная Таллия, прелестная Таллия, как можно?! — возмутился осьминог, едва поспевая за ними. — Великий не отпускал вас.
Вторая наложница остановилась и бросила вопросительный взгляд на Посейдона, тот разрешил уплыть взмахом руки. Таллия, окатив осьминога победоносным взглядом поплыла дальше, не выпуская руки Ондеи.
— Погодите меня, то что внутри вас очень важно, и я обязан проследовать за вами, но вы слишком быстро плывёте! Помедленнее, не навредите икринке, — кряхтел осьминог.
— Зануда, — кашлянула в руку Таллия. — Оторвёмся от него.
Русалки притормозили, а потом резко и быстро рванули к коралловым рифам, вихляя и запутывая осьминога. Головоногий моллюск не на шутку перепугался, упустив беременную наложницу из вида, и продолжая причитать, метался из стороны в сторону, взывая к рассудку Таллии. Но русалки были уже далеко.
Они подплыли туда, где мощные завихрения песка и ила переносились по щедро усыпанному красными кораллами дну, создавая видимость подводного водопада, чуть задержавшись проплыли дальше, мимо коралловых водорослей, через ущелье между двумя рифами к месту с очень необычными обитателями. Вернее, обитатели были как раз-таки обычными, но их поведение было очень странным. Стая сардин, прижав плавники к телу, металась из стороны в сторону, а по дну прыгала кучка электрических скатов.
— Что с ними? — удивилась Ондея.
— Сейчас узнаешь, подойди ближе и приляг на дно! — звонко хихикнула Таллия и бросив на зеленоволосую русалку озорной взгляд улеглась на сине-зелёные водоросли.
Но Ондея замешкалась, а потом ахнула и отплыла подальше. Дурманящие сине-зелёные водоросли, вырабатывающие алколоидные токсины. О них ходили легенды среди морских обитателей, говорили, что тот, кто вкусит их навеки лишиться рассудка. И вот перед ней целая плантация этой легенды.
— Таллия, поплыли отсюда! — воскликнула Ондея и ухватив вторую наложницу за руку попыталась вытащить наружу, но не рассчитала силы и сама уткнулась носом в токсичные водоросли.
— Не беспокойся, Ондея, расслабься, я знаю меру, главное не ешь их.
Таллия действительно знала меру и через несколько минут сама оттащила компаньонку от сине-зелёных водорослей. Русалки отплыли подальше и облокотившись о валун пересмеиваясь стали наблюдать за скатами и сардинами.