ГЛАВА 8. НОЧЬ ПЕСНИ
Ночь выдалась спокойной и довольно ясной. Подгоняемое попутным ветром парусное судно, с носовым украшением в виде фигуры льва, следовало вперёд в соответствии с заданным курсом. На носу покачивался украшенный витиеватыми металлическими переплетами кормовой фонарь с горящими внутри свечами, он был нужен для предотвращения столкновения фрегата с другими кораблями и являлся неотъемлемой частью любого бороздящего морские просторы судна. Кормщик сверился с компасом, устало зевнул, проводил взглядом опасные рифы, очертания которых проступали слева.
Когда в ночной тиши начали угадываться звуки, напоминающее женское пение, кормщик не поверил собственным ушам. Он был довольно суеверен, особенно когда выходил в море, не позволял морякам свистеть на борту, никогда не начинал плавание в пятницу и верил в байки о русалках, заманивающих моряков на скалы, но никогда не думал, что столкнётся с ними воочию. Он понял, что встретил погибель слишком поздно. Повинуясь сладостному пению кормщик вопреки желанию и здравому смыслу взял лево руля, туда, где прямо по курсу возвышались рифы. Он отчаянно хотел кликнуть на помощь команду, но язык словно прирос к нёбу и больше не подчинялся ему, как и всё его тело. А пение продолжалось до тех самых пор пока фрегат не налетел на рифы.
В это же самое время на морском дне, прильнув к камню сидела седьмая дочь, погружённая в свои мысли. Ондея была грустна, и даже ночь песни, ночь, когда морские русалки собираются группами и «охотятся» за кораблями, её не вдохновляла. Рядом с ней крутилась тигровая акула. Зеленоволосая русалка никогда не была близка с отцом, но он был её семьёй и по-своему проявлял заботу о ней, а она по-своему любила его. Кто знает, возможно она даже воскресит его когда заполучит трезубец.
— Ондея! Еле нашла тебя. — подплыла к ней вторая наложница. — Как можешь ты быть здесь и ничего не делать в ночь песни? Сотни лет в эту ночь мы, русалки, охотимся за деревянными посудинами и топим моряков. Ах, как же забавно они барахтаются, когда их посудины ломаются о рифы! А ещё среди затонувших обломков нередко встретишь преинтереснейшие вещи! Например, бочонки с пивом и с вином.
— Или кованное железо… — хмуро добавила седьмая дочь водяного.
Таллия поморщилась и несколько раз оплыла новую подругу.
— Я понимаю, ты грустишь из-за отца, но для Посейдона водяной – изменник, и, если ты так и будешь горевать, владыка осерчает.
Ондея внимательно посмотрела на вторую наложницу и немного подумав кивнула.
— Хорошо, поплыли топить корабли.
Таллия хлопнула в ладоши от радости и схватив седьмую дочь за руку резво понеслась вперёд.
Увидев группу то ныряющих, то всплывающих русалок, вторая наложница вместе с Ондеей сами выплыли на поверхность. Там среди обломков корабля барахтались моряки, которых русалки одних за другим утягивали под воду и делали своими слугами-призраками. Таллия, завидев покоящийся на дне груз, выпавший с корабля, метнулась за ним – то была груда чем-то набитых мешков. Любопытная вторая наложница тут же разыскала на дне ракушку с острым углом и вспорола один из мешков – там оказались чёрные кофейные зёрна, некоторые из них всплыли на поверхность, но основная масса осталась лежать где и лежала.
— Фи, — поморщилась Таллия, сунула одно зерно в рот и снова поморщилась.
— Должно быть это зёрна чтобы выращивать деревья. — предположила Ондея, вспомнив рассказы матери о том, как прорастают в земле семена.
— Быстрее, нам попались охотники! Мы завалили их деревянную посудину! — раздался вдали весёлый оклик одной из русалок.
— Охотники? — встрепенулась Ондея. — Если это те, что пытали меня, я и сама хочу добраться до них.
Таллия и седьмая дочь опрометью поплыли туда, куда указала русалка.
Охотники действительно наняли корабль и выплыли в море, приняв необходимые меры предосторожности и заткнув уши себе и всей команде воском. Тидейтор жаждал во что бы то ни стало заполучить трезубец чтобы покончить с Ундиной, тем самым уничтожив порождённых ею русалок и водяных. Вместе с ним неустанно находились Неритар, Мареара и Крестель.