Когда появились русалки никто кроме Мареары их не слышал, но охотники сделали вид будто находятся в прострации, подражая тем, кого им пришлось наблюдать в процессе своей работы: напуганный взгляд, направленный на поющую нечисть, плавные движения, никакой реакции на иные раздражители кроме нечестивого пения. Так они и повели себя. Русалки, думая, что охотятся, сами того не подозревая стали добычей. Внезапно Тидейтор схватил гарпун, к которому был привязан длинный трос и как следует размахнувшись кинул в сердце ничего не подозревающей поющей морской деве, а Неритар, Мареара и Крестель накинули тяжёлую сеть на вторую русалку.
— Эту брать живьём! — крикнул Тидейтор и подскочил к остальным охотникам, помогая тянуть сеть, к ним присоединилась и пара моряков.
Но переменчивая фортуна снова изменила людям. Толчок снизу был сильным и внезапным. Охотники поскользнулись на палубе, а при втором толчке выпустили сеть, опутывавшую русалку, из рук. Произошло то, чего они не ожидали. Кашалот. Огромное морское существо таранило деревянное судно.
— К берегу! Гребите к берегу! — что есть силы заорал Тидейтор, сопровождая слова красочными знаками, расхожими в морском деле.
Матросы его не услышали, но они и сами прекрасно поняли, что делать и молниеносно ухватились за лежащие наготове вёсла.
А кашалот толкнул снова. Судно накренилось и трое вывалились за борт: двое членов экипажа и Крестель. Ондея не сразу узнала Крестеля и только когда синеволосая Зефея начала утягивать его на дно, попутно обвивая шею водорослью седьмая дочь вспомнила того, кто однажды спас её. Сердце бешено забилось. Зеленоволосая русалка стремглав поплыла к ним, оттолкнула высокородную Зефею и, ухватив Крестеля под мышки, подняла на поверхность. Юноша закашлялся, отплёвывая морскую воду и одной рукой держась за плечо Ондеи. Но синеволосая не думала так просто отказываться от добычи, она поднялась следом и запела, а молодой охотник, подчиняясь чужой воле стал опускаться на морское дно, давая поглотить себя волнам. Затычки из воска Зефея вынула когда схватила его и теперь Крестель был беззащитен перед русалочьим пением. Но и Ондея не собиралась отступать. Закрыв охотнику уши своими руками она, не ныряя под воду быстро поплыла, усиленно работая хвостом. Так быстро, что уже спустя несколько минут никому за ними было не угнаться. От усиленного плавания дыхание сбилось, а сердце начало учащённо биться, однако седьмая дочь не остановилась пока не достигла песчаного берега. Крестель, почувствовав под ногами дно, попробовал встать на ноги, но тут же споткнулся и остался на коленях. С мокрыми волосами он сам походил на тритона.
— Ондея… — выдохнул юноша.
— Вот мы снова свиделись, Крестель, — проговорила русалка.
— Ты спасла меня Ондея, — тяжело дыша, произнёс охотник.
— Рада, что мне представился случай, — улыбнулась седьмая дочь и хотела было уплыть обратно в море, но парень ухватил её за руку.
— Погоди, Ондея, побудь немного со мной. Почему ты в море, ты же речная? Как я рад тебя видеть. Ты носишь мой талисман… — он взглядом указал на боглаз у неё на шее.
Седьмая дочь провела пальцами по щеке Крестеля. Ей просто захотелось этого, снова ощутить его горячую кожу, прикоснуться к нему. Молодой охотник в жадном порыве поддался вперёд и коснулся её губ лёгким почти воздушным поцелуем. Ондея вспыхнула, резко отстранилась. Тогда, с Хессотом у неё не было выбора, отвечая на ласки тритона, она спасала себя, но сейчас дело обстояло совершенно по-другому. Седьмая дочь оробела, ужаснувшись при этом собственных ответных порывов. То, что её тянуло к человеку, да ещё и к охотнику было жутко неправильно.
— Я обидел тебя? — испугался Крестель.
Ондея не ответила, только повернулась и уплыла в море.
Осьминоги-стражи схватили зеленоволосую русалку не успела она приблизится к дворцу Посейдона. Щупальца держали крепко, недаром именно осьминоги занимались охраной. Её привели в золотые чертоги, туда где восседал Посейдон, рядом с ним находилась Зефея и ещё трое неизвестных тритонов.