— Она посмела толкнуть меня, а потом спасла человека, охотника! Она с ними заодно! Желает зла тебе, о владыка, и всему морскому царству! Она ещё хуже, чем её отец-изменник! — с жаром заявила синеволосая русалка.
Ондея стояла молча и с виду казалась спокойной. Трое неизвестных тритонов начали перешёптываться, определяя меру наказания, а придя к мнению что кара должна быть самой суровой начали обсуждать способ умерщвления.
— Что скажешь в своё оправдание, болотная русалка? — обратился к ней Посейдон.
— О могущественный владыка морей, я узнала в том человеке охотника, что пленил меня, — ответила зеленоволосая ровным голосом.
— Да, я помню, что твой отец говорил что-то об охотниках, которые схватили тебя. Так почему ты спасла его? — нахмурился Посейдон.
— О владыка, после того как он пытал и издевался надо мной, всё чего я желала – это сделать его своим слугой-призраком, дабы смотреть и наслаждаться мучениями его души. Когда я увидела и узнала его, то разум мой застлала ненависть и, да простит меня благородная Зефея, я ринулась топить его несмотря ни на что. Всё что я хотела в то мгновение – сама умертвить моего мучителя, но охотник оказался слишком хитёр, он заткнул уши и улизнул от меня! Но владыка, как можешь ты говорить, что я спасла его? Если это и произошло, то по воле кракена, а не по моей воле. То, что этот человек тогда сделал навсегда обезобразило моё тело, как я могла желать спасти своего мучителя?!
С этими словами Ондея разорвала водоросль, что укрывало порез, оставленный Хессотом, и продемонстрировала шрам.
Посейдон поморщился и махнул рукой.
— Глупые русалки! — воскликнул морской царь. — Передрались из-за одного человечка, а он улизнул от них! Поучительная история для молодняка. Плыви к себе, Ондея, я вызову тебя когда придёт время. А карой тебе будет мысль о том, что ты помогла улизнуть тому, кто изувечил тебя.
Ондея сидела возле статуи Ундины и теребила боглаз, висящий у неё на шее, когда заметила подплывающую Ивлит. Тигровая акула по своему обыкновению принялась кружить возле зеленоволосой русалки.
— Ивлит, как я рада тебя видеть! Где ты была? — спросила Ондея и провела рукой по рыбьей спине, теперь больше напоминающей по тактильному восприятию наждачную бумагу, нежели чешую.
— Сегодня Ивлит отведала человечьей крови. Человек на вкус ничем не хуже рыбы. А ещё он сладкий, кровь его сладка, Ивлит нравится.
— Ивлит, прошу тебя, осторожнее. Люди могут охотиться на нас, — взмолилась седьмая дочь.
— Ивлит осторожна, пусть Ондея не волнуется.
Акула щёлкнула челюстями и заплавала взад-вперёд.
— Ивлит, ты же теперь крупная рыба, не прокатишь меня на спине?
Ондея никогда не каталась на рыбах, но здесь в море она несколько раз видела русалок верхом на дельфинах и выглядело это настолько притягательно для седьмой дочери, выросшей в тихом скучном озере, что ей в голову пришла подобная мысль.
Тигровая акула на мгновение задумалась.
— Да, Ивлит крупная рыба. Ивлит прокатит Ондею.
Зеленоволосая русалка вдохновилась и уселась верхом на акулу, потом слезла, сорвала длинную красную водоросль, снова оседлала Ивлит, а водорослью обмотала её тело и ухватила концы наподобие уздечки.
Акула сначала поплыла медленно, постепенно выплывая на поверхность, а потом начала разгоняться. Ветер дул в лицо и подгонял волны, с небес кричали чайки, а тигровая акула неслась всё быстрее и быстрее. Ондея нагнулась вперёд, чтобы удержаться, ветер трепал её волосы, волны, разрезаемые спинным плавником Ивлит брызгами разлетались в стороны. Они мчались к заходящему солнцу, за горизонт, по проложенной отблесками светила дорожке. У седьмой дочери захватывало дыхание, сердце учащённо забилось, а на губах проступила улыбка. На несколько мгновений Ондея почувствовала себя абсолютно счастливой, позабыв печали и заботы, остались только она, море, Ивлит и воспоминание о молодом охотнике, подарившем ей камень.
— Куда ты запропастилась? – накинулась на Ондею Таллия как только зеленоволосая русалка вернулась.
— Я плавала на акуле. Это так захватывающе, — честно призналась седьмая дочь.