— Тебе нравится мне прислуживать? — спросил Посейдон.
— Да, повелитель, — кротко ответила Ондея.
Царь усмехнулся и взял в руки прядь её зелёных волос.
— Какие необычные волосы. Напоминают мне милое маленькое болотце. Ты скучаешь по своему болотцу?
Морской владыка чуть наклонился, схватил пальцами подбородок русалки и заставил её на себя посмотреть.
— Я счастлива быть подле моего повелителя и прислуживать ему, — ответила Ондея.
Посейдон снова громко усмехнулся.
— Ты думаешь когда я обратил щуку в тигровую акулу мне это ничего не стоило? Думаешь, когда я творю чудеса своим трезубцем мне это даётся вот так запросто? — спросил он и сам же пояснил. — Трезубец не просто преобразовывает магию, он её черпает из того, кто держит его в руке, выкачивая силы. Преобразовывает энергию хозяина в другую силу. Чем сильнее чудо, тем больше сил он высасывает, будто берёт плату за волшебство. Твоя акула больно дорого мне обошлась, болотница, так что трудись усерднее, обирай мой хвост.
— О владыка, я не знала, что трезубец вбирает в себя вашу силу, прошу простить недостойную! — Ондея пала ниц.
— Силы потом восстанавливаются, но если переборщить, он высосет всего тебя без остатка. Такова цена. За всё приходится платить.
Ондея возвращалась к себе уставшая и удар Зефеи пришёлся совсем неожиданно.
— Мерзкая болотница! Предала собственного отца, чтобы вычищать хвост Посейдону. Нет морского существа более гнусного чем ты.
Синеволосая русалка смотрела с вызовом, ждала и даже хотела, чтобы зеленоволосая начала защищаться, чтобы распылить в себе угольки ненависти, чтобы у неё появился повод сделать той ещё больнее, нажаловаться отцу и морскому владыке. Но Ондея молчала, склонив голову. Зефея посмотрела на неё с пренебрежением и продолжила пылкую речь.
— Ты пиявка, паразит. Глупышка Таллия из жалости таскает тебя за собой, ей невдомёк что ты заражаешь всё к чему прикасаешься. Ты губишь всех, кто оказывается рядом, они как утопленники, добровольно вешающие себе камень на шею.
Седьмая дочь продолжала молчать. Во взгляде Зефеи читалась пренебрежение, брезгливость и досада от того, что зеленоволосая не даёт ей повода вцепиться мерзавке в волосы.
«Ничего, — думала Зефея, — когда я стану наложницей Посейдона, я найду способ разделаться с этой ничтожной болотницей, посмевшей толкнуть меня».
Когда синеволосая русалка уплыла Ондея заметила на дне браслет, что соскочил с руки Зефеи. Золотой с ярко-синим сапфиром. Когда-то он принадлежал купцу, перевозившему свои товары по морю на корабле, что по воле синеволосой русалки разбился о скалы. Красивый редкий браслет, замечательно гармонирующий с цветом волос его владелицы. Теперь уже бывшей. Ондея не собиралась возвращать находку Зефее, она подняла браслет и спрятала за пояс из водоросли.
Снова седьмая дочь улыбнулась только тогда, когда увидела тигровую акулу.
— Ивлит, моя добрая Ивлит, как же я сегодня устала.
— Ондея чистила хвост царю. Царю нравится Ондея? Царь изберёт Ондею своей третьей наложницей?
Зеленоволосая пожала плечами.
— Не знаю. Ивлит, я была с ним так близко, почти рядом. Он манил меня своей прелестью. Но вдруг это ловушка, Ивлит? Вдруг если я притронусь к нему со мной произойдёт тоже, что и с Брисэей? Сколько же у Посейдона трезубцев? И как узнать какой из них настоящий?
Тигровая акула заплавала взад-вперёд, пытаясь прийти к какому-нибудь мнению.
— Настоящий тот, что в руке у Посейдона, которым он творит магию.
— Ты как всегда права, моя мудрая Ивлит.
[1] Широкие водоросли тёмно-бурого цвета с хрустящей текстурой
ГЛАВА 9. ВТОРАЯ НАЛОЖНИЦА ПОСЕЙДОНА
— Болотница, тебя зовёт владыка! Поторопись! – пропищал морской конёк, не успела Ондея разлепить глаза после сна.
Седьмая дочь спросонок кивнула и послушно последовала за посланцем.
Посейдон сидел, опёршись о шлифованный риф, один в своём приёмном зале.
— Высоких вод о владыка морей, да не будет конца твоему могуществу и славе, — поприветствовала его Ондея.