— Возьми гребень, — указал морской царь перстом на один из раскрытых сундуков, — и расчеши мне волосы.
— Слушаюсь владыка, — кивнула зеленоволосая русалка.
Из сундука помимо гребня торчало много всякой всячины, и вся она была из мира людей. Седьмая дочь вынула гребень с длинными зубцами, подплыла к спине Посейдона, распределила равномерно его чёрные кудри и осторожно начала их приглаживать гребнем.
— Как ты спаслась от охотников, болотница? — спросил морской царь, задумчиво смотря на вперёд.
— Один из них явился ко мне не заткнув уши, когда луна уже скрылась и мои ноги срослись в хвост. Я очаровала его пением и когда он отнёс меня к озеру, обратила его слугой-призраком.
Посейдон немного помолчал, будто прислушиваясь к шуму волн, а потом промолвил:
— Пение русалок – единственное их оружие, тебе улыбнулась удача использовать его в нужный момент. Я и сам иногда не прочь послушать песню морских дев. Спой мне, болотница.
Ондея продолжая причёсывать морского царя, запела, дивный русалочий голос разлетелся по морским просторам очаровывающей музыкой. А Посейдон снова заговорил:
— Иногда меня здесь, в водных глубинах, одолевает скука и тогда я обращаю очи на мир людей. На поверхности есть много такого чего нет у нас. Ответь, болотница, что ты видела когда выходила к людям? Что встретила когда тебя пленили охотники?
— Я видела их одежду, которой они себя прикрывают, видела сухие водоросли, которые они собирают для скотины, видела посуду, из которой они едят, и деревянное сооружение на котором спят, о владыка.
— Забавные люди. — протянул Посейдон. — С помощью трезубца я могу обращать хвост в ноги когда мне это заблагорассудится. А тебе нравится иметь ноги, болотница?
— Это непривычно, о владыка, — уклончиво ответила Ондея.
Посейдон ещё немного посидел, молча созерцая изогнутые рифы, а потом резко обернулся к русалке.
— Довольно. Пора принимать гостей, поплыли будешь как и вчера прислуживать мне. Уже завтра гости вернутся к себе, а твоя служба окончится.
Как и в прошлый раз Ондея подавала блюда и вытирала Посейдону уголки губ. Но на этот раз присутствовала и вторая наложница. При виде как старательно исполняет свои обязанности седьмая дочь и как пренебрежителен с ней морской царь, сердце Таллии смягчилось к зеленоволосой и после пиршества она снова потянула её за собой в «особое» место. Ондея была рада такой перемене в розововолосой наложнице и перечить не стала.
Они снова проплыли мимо «подводного водопада», коралловых водорослей, через ущелье между двумя рифами к сине-зелёным водорослям. Сардины, опьянённые дурманом, снова метались туда-сюда, по дну извивался осьминог, а рядом с ними примостился бывалый электрический скат. Беременная вторая наложница опустилась прямо на дно и легла на ковёр из сине-зелёных водорослей, туманящих рассудок.
— Иди же ко мне, пугливая Ондея. Завтра ты уплывёшь к себе в своё болотце, ой, извини, озерцо, и мы больше не увидимся. Так насладись последними моментами!
Но седьмая дочь поблагодарила и воздержалась, она предпочитала иметь свежую голову. Таллия же распласталась на морском дне, покрытом сине-зелёными водорослями, вдыхая их дурманящий аромат.
— Ондея, а ты бы хотела стать наложницей моего царя? — спросила вторая наложница и заливисто расхохоталась.
— Нет, Таллия, — ответила седьмая дочь.
— Разве? А ну подойди сюда и посмотри мне в глаза, дочь предателя, не лжёшь ли ты? — Грозно произнесла розововолосая русалка, поманила пальчиков и неожиданно снова расхохоталась. — А супругой? Хочешь быть его супругой.
— Нет. — отрицательно покачала головой седьмая дочь.
Таллия рывком приблизилась к зеленоволосой и обхватив её за плечи несколько секунд внимательно вглядывалась ей в лицо, потом резко отстранилась и заявила:
— Ты сказала правду. Ты не желаешь быть ни наложницей, ни супругой Посейдона. Ты хочешь быть самим Посейдоном. Верно? Я угадала? Говорят, беременные русалки видят истину, особенно под воздействием этой волшебной водоросли.
— Поплыли назад, Таллия, — нахмурилась Ондея.
— Нет, сначала ответь, я угадала? Ты хочешь быть морской царицей?