Взгляд Ондеи упал на приближающуюся к ним грозную фигуру касатки.
— Поплыли быстрее отсюда, Таллия, — седьмая дочь схватила вторую наложницу за руку и постаралась увлечь за собой, но это оказалось не так-то просто.
— Вначале ответь на вопрос! — настаивала Таллия, продолжая смеяться.
— А кто из морских жителей не алчет власти над морями?
— А-а-а, вот ты и созналась. — протянула Таллия. — А знаешь что? Я не хочу. Не хочу быть морской царицей.
Тем временем касатка поедала потерявших бдительность сардин. Лёгкая добыча.
— Поплыли быстрее отсюда, Таллия, я ответила на твой вопрос, — снова потянула её за руку Ондея.
— Какая же ты зануда, прямо как осьминожка что шпионит за мной. — протянула вторая наложница, не двигаясь с места.
— Касатка! Она сожрёт нас! — уже кричала седьмая дочь.
Но Таллия под воздействием сине-зелёных водорослей не чувствовала опасности или страха. В ответ она принялась кататься по дну и громко хохотать.
Седьмая дочь рванула в сторону и поплыла вперёд без оглядки, когда касатка с сардин решила переключиться на более крупную добычу и ринулась к русалкам.
Проплыв через ущелье между рифами Ондея остановилась. Дыхание сбилось, а сердце бешено клокотало в груди. Надо было вернуться. Зеленоволосая медленно поплыла обратно, внутренне сжимаясь от страха. Когда она приблизилась к месту где росли сине-зелёные водоросли касатки там уже не было. Ни касатки, ни сардин, ни Таллии, только скат по-прежнему извивался, а вода выкрасилась в тёмно-зелёный. Цвет алой крови. Ондея вздрогнула: на дне рядом со скатом лежал кусок хвоста, хвоста русалки. К горлу седьмой дочери подкатил ком, а грудь начала содрогаться от рыданий.
Но горе не затуманило рассудка Ондеи, седьмая дочь в красках представила, что с ней станется за то, что не уберегла беременной наложницы морского царя. Она вынула из-за пояса золотой браслет с ярко-синим сапфиром и положила рядом с хвостом бедной Таллии.
Зеленоволосая русалка постаралась возвратиться так, чтобы её не видели. Что-что, а оставаться неприметной у неё всегда хорошо выходило.
Вечером к ней приплыл осьминог – страж.
— Меня вызывает царь прислуживать ему? — спросила Ондея ровным голосом.
— Нет, очаровательная гостья, Посейдон спрашивает где его вторая наложница, что носит царственную икринку в животе.
— Я не видела Таллию после дневной прогулки к голубым кораллам, — пожала плечами седьмая дочь.
Осьминог удалился, но на этом ничего не кончилось.
Её вызвали среди ночи в приёмные чертоги. Стараясь ничем себя не выдать Ондея постаралась реагировать так, как если бы она и вправду ничего не знала о произошедшем. Вместе с Посейдоном и его стражами находилась и Зефея рядом с бородатым тритоном, по-видимому её отцом.
— Высоких вод, владыка, — поприветствовала морского царя седьмая дочь.
Посейдон не стал ходить рядом да около, а тут же приступил к допросу.
— Ты плавала сегодня с Таллией? — спросил он.
— Да, мой царь, мы смотрели голубые кораллы, но больше я её не видела. Молю дух Ундины, чтобы Таллия и дитя, что у неё под сердцем, нашлись живыми и здоровыми.
Посейдон внимательно и долго посмотрел в глаза зеленоволосой русалки, Ондея выдержала взгляд.
— Дух Ундины блуждал далеко от моей Таллии и не уберёг её. Вот, всё что осталось от моей наложницы.
Морской царь сделал знак осьминогу и тот убрал широкий лист с лежащего посередине залы на мягких водорослях остатка русалочьего хвоста. Горечь новой волной накрыло Ондею и она, не пытаясь сдерживаться, разрыдалась. Зефея и её отец были ошарашены, но такого же проявления чувств как седьмая дочь не выказали.
— О царь царей, я опечален и потрясён. Но ответь, почему ты призвал сюда нас? — спросил отец Зефеи.
Посейдон смерил его нечитаемым взглядом, а потом разжал кулак, демонстрируя золотой браслет с ярко-синим сапфиром.
— Узнаёшь? — посмотрел он на синеволосую русалку, которую пророчили ему в наложницы.