Камилия обернулась, чтобы посмотреть на реакцию сводной сестры. Ондея ничего не сказала, только потёрла ноющее плечо и поплыла дальше. Она никогда не вступала в перепалку со среброволосыми, да и от сестёр-полукровок держалась особняком. И только Ивлит составляла ей компанию.
Вечерело. Заходящие лучи солнца окрасили горизонт ярким багрянцем, а на поверхности озера образовалась дорожка света. Девять дочерей водяного сидели на берегу в предвкушении волшебной ночи, когда они смогут выйти на поверхность на собственных ногах. Полукровки и чистокровные, как обычно, держались своих групп. Иерархия в семье водного царства была жёсткой. Третью ступень, после водяного и его жены, занимали среброволосые, четвёртую – полукровки, дочери водяного и человеческих женщин, которых он соблазнял, используя магию голоса, на последней ступени находились мерроу, дети водяного, родившихся от рыб, из икринок.
— Ондея, скоро солнце зайдёт, — сообщила щука.
Седьмая дочь сидела на камне поглаживая зелёные эпилиты и казалась глубоко задумчивой.
— Знаю, Ивлит, — ответила русалка, не отрываясь от своего занятия.
Щука покружила вокруг озёрной девы.
— Ивлит слышала, что в этом году приём у Посейдона будет особенным. Морской царь ищет себе третью наложницу.
— И отец берёт с собой Камилию… — продолжила Ондея.
Каждый год в водном царстве Семи морей славили владыку Посейдона. К нему на поклон стекались все мало-мальски значимые водяные и каждый брал с собой одного из своих детей. Новые члены морского царства приносили присягу, а старые – отдавали дань почтения.
— Я вижу лунные блики вместе солнечного диска, пора, Ивлит.
— Будь осторожна, Ондея, — напутствовала щука, провожая взглядом зеленоволосую русалку.
Солнце уже зашло и озёрные девы, обретя ноги, с весёлым щебетанием разбежались. Ондея подплыла к берегу, подставляя свой рыбий хвост под лунный свет. Чешуйки начали скрываться одна за другой и вместо них проступать человеческая кожа. Вскоре вместо хвоста образовались две ноги. Пошатываясь и держась за камень, русалка поднялась на ноги. Первые минуты всегда были очень непривычны. Шаг. Другой. Третий. Вот уже Ондея держалась увереннее. Она пошла к берёзам, вглубь леса, туда, куда ходила каждую лунную ночь последние восемь лет. Вдруг из-за деревьев показался призрак женщины в рваной ночной сорочке с растрёпанными волосами.
— Мамочка! — подбежала к ней Ондея так поспешно, что чуть было не споткнулась.
— Осторожнее дочка, — привидение ласково ей улыбалось.
— Ах, почему полнолуние светит только раз в месяц, как бы мне хотелось видеться чаще. Чтобы у меня всё время были ноги как у людей, а ты была живой и у нас был бы домик на берегу озера и не было бы ни русалок, ни водяного, только Ивлит.
— Я бы расчёсывала тебе волосы, заплетала косу и пекла яблочные пироги, — мечтательно продолжило привидение. — Но что есть, то есть и этого не исправить. Как тебе живётся, доченька?
— Слышала водяной снова собирается завести ребёнка от человеческой женщины.
— Ещё одни сгубленные души, — вздохнуло привидение.
— Мамочка, расскажи мне о людях, зачем они сушат земляные водоросли?
— Ты про траву? Так делают запасы на зиму для скотины. Коров, коз…
— А кто такие коровы и козы? — перебила её Ондея.
— Я уже рассказывала, дочка, так вот, коровы – это такие большие добрые животные о четырёх ногах…
Так проговорили мать с дочерью почти до самого рассвета.
— Предрассветные сумерки, доченька, тебе пора, не то твои ножки превратятся в хвост прямо здесь и придётся добираться ползком.
Ондея хотела было возразить, но на небе уже виделось зарево цвета молодого вина.
— Мамочка, я найду способ как сделать так, чтобы всё исправить, ты будешь причёсывать мне волосы, заплетать косу и печь яблочные пироги.
Привидение горько улыбнулось.
— Мне достаточно, видеть тебя каждый месяц, говорить с тобой. Я буду ждать следующего полнолуния. Береги себя, доченька…
Ондея направилась обратно к озеру, чувствуя, как ноги начали зудеть, предвещая обращение. Её сестёр не было видно, они всегда возвращались заблаговременно, в отличие от седьмой дочери водяного. Благо озеро близко, довольно прыгнуть в воду. Но тут случилось то, что зелёноволосая никак не ожидала.