Седьмая дочь замолчала, а мужчина, несмотря на то что его глаза горели страхом никуда не ушёл, остался стоять там, где стоял. Он понял, что ещё одна его попытка сбежать закончится плачевно.
— Знаешь ли ты, человек, где остановились охотники, что пришли сюда убивать нас? — спросила Ондея.
— Охотники наведались, да, расспрашивали про русалок. — закивал человек. — Они вроде как заночевали в заброшенной избе на холме, здесь недалече.
— А был ли среди них юноша, что зовётся Крестелем? — задала следующий вопрос седьмая дочь.
— Имён не знаю, но парень меж ними был.
— Прикрой мои волосы и хвост своей одёжей, человек, и отнеси меня к той избе, где поселились охотники.
— Одёжей… — сглотнул мужичок.
Русалка не стала тратить время на увещевания, а просто запела, а человек принялся раздеваться, остался он только в исподнем и лаптях, а в портки и рубашку завернул зеленоволосую русалку, потом поднял её на руках и понёс куда велено.
По дороге людей попадалось немного, но все они с любопытством норовили рассмотреть, чего или кого тащит полуголый мужичок. Кто-то решил, что телёнка, кто-то поросёнка, кто-то предположил, что большую рыбину.
Изба на холме выглядела крайне запущенной, сама она накренилась, брёвна покрылись мхом, но из трубы шёл дым, а значит кто-то топил её. Солнце к тому времени уже закатилось за горизонт, а на смену ему взошло ночное небесное светило. Только лунный свет коснулся кожи русалки, как она ощутила неимоверных зуд в хвосте, который начинал раздваиваться.
— Всё, человек, оставь меня в кустах, забери одёжу и ступай с миром. Вот тебе за труд, но смотри не проболтайся до поры до времени, — Ондея протянула ему несколько жемчужин из своих волос.
Обрётший власть над собственным телом мужичок вначале хотел дать стрекоча так, в одном исподнем, но видя, что у русалки нет недобрых намерений в отношении него, он принял дар и забрал одёжу.
Нет, он не собирался никому говорить о том что сделал, ведь тогда его обвинят в том что случится с охотниками, а в том что с ними случится дурное мужичок не сомневался.
«Хм, ну хитра водная нечисть, пока они поджидают её в море она поймает их на суше», — усмехнулся крестьянин.
Тем временем чешуя Ондеи сменилась человеческой кожей, а хвост ногами. Пошатываясь русалка поднялась, обернулась к морю. Гонимые ветром волны с шумом и белой пеной растекались по каменистому брегу.
«Вот ведь как люди видят морское царство», — подумала она.
Раздался крик чайки, летящей в небе. Ондея задрала голову, наблюдая её полёт.
«А птицы что небесные рыбы, тоже плавают только по небу», — улыбнулась она.
Русалка глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то, приблизилась к окну хижины, заглянула внутрь и увидела Крестеля. Он сидел за столом и при свете свечи читал книгу. Ондея ничего не знала о рукописях, фолиантах, письменах и прочих способах передавать свои мысли при помощи надписей и ей показалось, что Крестель просто рассматривает что-то драгоценное, а драгоценное потому что слишком уж он долго и внимательно смотрел в книгу. Следов присутствия других охотников заметно не было. Седьмая дочь негромко постучала в окно. Парень тут же бросил своё занятие, встрепенулся и какого же было его изумление, когда он увидел за окном ту, кого меньше всего собирался в данный момент встретить.
— Ондея? — выбежал Крестель из дома.
Седьмая дочь вместо очевидного ответа слегка улыбнулась.
Парень смотрел на неё не веря собственным глазам, не решаясь прикоснуться будто боялся что она раствориться в воздухе.
— Ондея… — снова повторил он её имя. — Здесь никого нет кроме меня, остальные пошли на охо… — он оборвал себя на полуслове.
— … на охоту за русалками. — закончила за него седьмая дочь.
— За трезубцем, — уточнил Крестель. — Зайдёшь?
Зеленоволосая русалка вошла в избу, ощущая босыми ступнями шершавый деревянный пол без какого бы ни было настила.