- Ондея, как же я рад тебя видеть. У тебя ноги. Ах да, сегодня же полнолуние.
Крестель волновался, не зная как правильно повести себя с русалкой, что предложить. Он не представлял зачем она пришла, но очень не хотел, чтобы она уходила.
- А что ты делал до того, как увидел меня? Разглядывал драгоценные камни? — спросила Ондея.
Парень в начале не понял и растерялся ещё больше.
- Я читал книгу, Ондея, идём, я покажу.
Крестель не решаясь прикоснуться к озёрной деве, жестом указал ей на дверь в его спальню, туда, где он сидел. Свеча там до сих пор горела, рисуя на стене замысловатые узоры свето-тени. Стол с табуретом, кровать и сундук для вещей составляли всё убранство комнаты, ни малейших излишеств.
Ондея опустилась на стул, на котором до этого сидел молодой охотник, открыла книгу и поморщилась, никаких драгоценностей, только испачканные чернилами бумажные страницы.
— Что это? Зачем смотреть на это так долго?
Крестель улыбнулся и подойдя сзади провёл пальцем по строкам.
— Здесь написаны истории, Ондея, слова что мы произносим. Каждая буква имеет своё произношение, буквы складываются слова, слова в предложения, предложения в истории.
— Люди… Какие же вы странные. Зачем изображать слова если их можно просто сказать?
Ондея подняла голову вверх на Крестеля и улыбнулась, парень тоже улыбнулся в ответ.
— Как твои охотники собираются получить трезубец? — спросила седьмая дочь и внимательно посмотрела на юношу.
- Я не знаю, — пожал он плечами. — Они ловят русалок чтобы узнать у них где трезубец. Но дело не в самом трезубце, а в том, что у него внутри.
— Внутри трезубца? — прищурилась Ондея.
— Идём, я покажу тебе кое-что.
Седьмая дочь прошла вслед за Крестелем в комнату, принадлежащую его отцу. Там помимо кровати, стола и сундука была куча исписанных бумаг и эти бумаги были разбросаны повсюду. На стене висели часы, компас и какой-то прибор, напоминающий подзорную трубу с рычагом.
Крестель нагнулся и вытащил из-под кровати небольшой ларец, открыл его и продемонстрировал два плоских камня, изрезанных письменами, от которых исходило ощутимое тепло и мерцание.
- Это две скрижали, скрижали неба и земли. Не хватает последней морской скрижали. По преданию собравший все три скрижали воедино сможет управлять временем. Это великая сила, подвластная человеку, но лишь единожды.
- И вы думаете в трезубце скрижаль воды. — заключила Ондея.
Крестель кивнул.
— А они… — зеленоволосая русалка замялась. — могут творить то же волшебство, что и трезубец?
— Не думаю, — Крестель взял скрижали в руки и протянул одну Ондеи. — Трезубец, должно быть зачарован, а это просто светящиеся камни. Но соединившись вместе они дадут невиданный могущественный артефакт.
«Хотя и одноразовый», — хотел добавить молодой охотник.
Седьмая дочь повертела в руках исписанный рунами камень, но ничего кроме лёгких покалываний не почувствовала и вернула его Крестелю. Она прошлась немного по комнате, заглянула в остальные помещения и вернулась в спальню молодого охотника.
— Морской царь выбрал меня своей наложницей, — произнесла седьмая дочь и посмотрев в глаза юноше добавила: – Это большая честь.
Крестель вздрогнул, настолько эта новость огорошила его и дело не в том, что повелитель вод снизошёл до Ондеи, а что Ондея станет чьей-то. Он сам не давал себе отчёта почему ему сделалось так неприятно, что хотелось до крови впиться ногтями себе в ладони. Зеленоволосая русалка разгадала его чувство и слегка улыбнулась.
— И ты согласилась? — спросил молодой охотник, уставившись куда-то в пол.
— Конечно, это великая честь.
Парень повернулся к ней спиной, чтобы она не угадала по исказившемся чертам лица насколько ему сделалось больно.
— Крестель, — окликнула его Ондея, молодой охотник сделал над собой усилия и посмотрел на её насмешливое лицо, — тебе неприятно это слышать?
Юноша поджал губы, но всё же ответил:
- Судя по тому, что я пытался тебя поцеловать, могла бы и сама догадаться… Но всё равно я рад тебя видеть, очень рад…
— Крестель… — она подошла к нему ближе. — Прежде чем узнать его, я хочу узнать тебя. Жаль, что когда у меня ноги, я не могу заставить тебя пением…