— Тебе не нужно заставлять меня пением…
Молодой охотник судорожно сглотнул, с того самого момента как он отнёс её в реку, зеленоволосая русалка не покидала его юношеский мечтаний, врывалась в его сны самыми невообразимыми фантазиями, а после того как она спасла его Крестель признался себе, что любит её.
Он потянулся к ней сначала нерешительно будто боялся спугнуть и всё ещё не конца был уверен что она не ускользнёт, не растворится в воздухе. Когда парень обхватил её за плечи, Ондея ощутила жар его тела, почти обжигающий, но ей так хотелось этого жара. Затем Крестель коснулся её губ, одной рукой обхватив затылок, чтобы она не могла отстранится, но седьмая дочь не собиралась отстраняться, она сама схватила его за шею, отдавшись с головой тому чувству что так долго гнала от себя. Его поцелуй делался всё требовательнее, молодой охотник оторвался от неё только для того чтобы скинуть с себя одежду. Догорающая свеча последними отблесками озарила двоих любовников со всей страстью и неистовством наслаждающихся прелестями друг друга.
Ондея хотела встать посреди ночи, но Крестель удержал её, крепко обхватив за талию. Свеча потухла и только неровные отблески лунного света, падающего из окна озаряли черты молодого охотника, жар его пронизывал Ондею, она будто растворялась в нём.
— Нет, Ондея, ты теперь моя, я никогда не отпущу тебя, пусть морской король довольствуется дельфинами.
В ответ на заявления Крестеля, зеленоволосая русалка снова обвила его руками, жадно припадая к губам, и они предались друг другу с новой страстью.
Проснулась Ондея уже с хвостом и одна. Из окна выглядывали лучи солнца, озаряя скомканную простынь, на которой она лежала, и разбросанную по полу одежду. Русалка вспомнила лицо Крестеля, его неровное дыхание, жемчужные капельки пота на лбу, томный полный обожания взгляд. Но почему его нет? Куда он ушёл? А если вернутся другие охотники? Она была уверена, что Крестель не оставил её и что он не предаст, но где же он? Она потянулась, взяла с пола водоросль, что Крестель стянул с её пояса и снова обвязала ею талию. Молодой охотник ни словом, ни взглядом не выказал неприятия к шраму на её теле, но русалке не хотелось, чтобы он смотрел на рубец.
Послышались шаги и какой-то непонятный шорох. Дверь отворилась и показалась лоханка, а затем и сам Крестель. В ушах у юноши блестели восковые затычки.
— Когда у тебя начали срастаться ноги, я решил, что пора идти за водой. Ах, да я тебя не слышу, потому что не собираюсь никому тебя отдавать, Ондея. Прости, но теперь ты моя и я никогда не отпущу тебя, — проговорил юноша, устанавливая лохань посреди комнаты.
Ондея резко подалась вперёд, когда он протискивался между кроватью и лоханкой и, вынув из его ушей затычки, прошептала.
- Ну так не отпускай.
ГЛАВА 11. БЕЗ ПОЩАДЫ
Ондея лежала в лохани, наполненном водой, а рядом на полу, держа её за руку, пристроился Крестель.
— Я возьму лодку и этим вечером мы уплывём. Слышал, что далеко на востоке не обращают внимание на хвосты и зелёные волосы, — проговорил молодой охотник, нежно поглаживая руку русалки.
— Думаю лодка – не слишком хорошая идея. – заметила Ондея.
— Ты права, морской король не пошлёт нам попутного ветра. — согласился Крестель. — Придётся передвигаться на повозке.
— Понесёшь меня на руках? Ноги у меня появятся только при следующей полной луне.
— Всю жизнь готов носить тебя на руках, — с пылом заверил Крестель, закрепив свои слова горячим поцелуем.
Они ещё немного так просидели, мечтательно рассуждая о будущем, пока охотник не спохватился насчёт еды. От каши Ондея категорически отказалась, и он решил спуститься к морю за водорослями и заодно договориться с городскими о повозке.
Когда юноша ушёл, и седьмая дочь осталась одна, сомнения роем назойливых мух закружились в её голове. «А что если… А что если… А что если…» Но она упорно отгоняла их, прочь, никаких сомнений, только вперёд к новой жизни с Крестелем. Когда русалка вздумала навестить молодого охотника, у неё не было в мыслях остаться с ним, но теперь, после того что произошло, после жарких заверений Крестеля, седьмая дочь уже не желала ничего иного. Трезубец… Став второй наложницей Посейдона, сможет ли она заполучить его? Даже если притронется к волшебному артефакту, совладает ли с ним? Как же много если. Гораздо приятнее отдаться тому новому испепеляющему чувству что полыхала в её груди, чувству к человеку, охотнику.