— Дивная ночь, не так ли? — раздался мужской голос совсем близко.
Русалка вздрогнула и подняла глаза на незнакомца. Пепельно-русые волосы, доходившие до талии, длинная белая рубаха, босые ноги. Пока стояла полная луна и вместо хвоста у озёрной девы были человеческие конечности, она не могла приказывать пением, она была особенно уязвима. Откуда незнакомец мог взяться тут, да ещё и в таком странном наряде Ондея не могла даже предположить, только чувствовала смутное ощущение опасности, от которого сосало под ложечкой.
— Не желаете ли искупаться? — продолжил незнакомец.
— Да, именно этого я и желаю, — проговорила Ондея и плюхнулась в озеро.
Незнакомец прыгнул в воду вместе с ней и крепко ухватив русалку за талию, поплыл под водой. Ноги Ондеи срослись в хвост и покрылись чешуйками, как и ноги незнакомца.
ГЛАВА 3. ТРИТОН
— Тритон?! — с изумлением воскликнула Ондея.
— А ты наблюдательна, дочь водяного, — проговорил незнакомец, не ослабевая хватку и продолжая тянуть русалку за собой.
— Куда ты тащишь меня? Пусти! — Ондея попыталась вырваться, но тритон только сильнее сжал её, тревога в груди молодой озёрной девы нарастала.
Русалка пробовала позвать на помощь, но её голос растворился в воде, не услышанный никем, кто мог бы ей как-то помочь. Она поняла куда тянул её тритон – к той части озера, куда ни она, ни её сёстры не заплывали, туда, где обитали мерроу. Вскоре мимо проплыла одна из них, издали напоминающая одну из русалок, но безволосую, с хвоста до головы покрытую чешуёй. Мерроу больше походили на рыб, чем на русалок, хотя и имели трёхпалые руки. Чем ближе тритон и Ондея подплывали к месту назначения, тем чаще встречались проплывающие мерроу, при виде зелёноволосой русалки они веселились и пытались ударить гостью хвостом по лицу, у некоторых это получилось.
Вскоре тритон и удерживаемая им Ондея подплыли к обломкам перевёрнутой затонувшей деревянной лодки. Вокруг будто охранники кружили мерроу.
— Она у насс, — вылетело из горла одной мерроу.
— Получилоссь, — отозвалась другая.
Их голоса отличались от русалочьих шипением и присвистыванием. Мерроу не обладали магией пения, которой владел водяные и русалки. Ондея больше не требовала отпустить её, она поняла, что так просто ей не выбраться, не для светской беседы притащил её тритон. Она предприняла отчаянную попытку вырваться когда он начал связывать ей руки за спиной прочными водорослями, но тритон грубо толкнул её вниз, а когда связал руки, привязал ещё и за шею к уцелевшей мачте.
— Наверно теряешься догадками зачем ты здесь и откуда я взялся? — проговорил тритон, его голос звучал надменно, но Ондея поняла, что ему хочется это рассказать, хочется выговориться. Вряд ли мерроу, которые его окружали, – подходящая компания для душевных бесед.
— Кто ты? — спросила русалка.
По довольной ухмылке тритона стало понятно, что именно этого он ждал, вопросов.
— Моё имя Хессот. Так меня назвали мои нянюшки, — он ласково посмотрел в сторону мерроу. — Я был рождён человеком, и я до сих пор помню свою человеческую жизнь.
Откровение тритона смогло изумить Ондею. Перерождение человека было крайней редкостью, а перерождение не-младенца – ещё большей редкостью. Вероятность была не выше одного к десяти.
— Ты переродился в сознательном возрасте? — уточнила она.
Тритон, явно удовлетворённый её любопытством, выдержав театральную паузу продолжил:
— Ну, если семь лет можно считать сознательным возрастом... Это произошло пятнадцать лет назад. Покататься на лодке в озере, находящимся в лесной глуши – что может быть романтичнее и тупее? Заприметив это треклятое озеро, мой отец притащил сюда мою мать, мою сестру и меня, но не испросил разрешения у твоего отца. Не сказал: хозяин с хозяюшкой разрешите нам в лодке по вашему озеру проплыть. Я не помню как тонули родители и сестра, как я и сам тонул не могу припомнить. Из человеческой жизни остались только обрывки воспоминаний, которые постепенно угасают…