— Сейчас она заворожит тебя пением и разобьёт твою тупую башку! — приподнялась Оцеора и растянула губы в улыбке, больше похожий на оскал.
— Петь для этого совсем необязательно, — ухмыльнулась зеленоволосая русалка.
Не будь у неё трезубца, этот рыбак запросто бы с ней справился, ударил бы также как Хессот, также как Неритар, также как минуту назад легко справлялся со своей женой. Но у неё был трезубец. Ондея недобро улыбнулась.
Мужчину подбросило в воздух и с треском ударило о стену, хмель тут же выветрился, но седьмая дочь и не думала останавливаться. Она снова подбросила мужчину в воздух и снова ударила о стену, а потом оземь. От сильных толчков показалось что затряслась деревянная хижина. Русалка остановилась только тогда, когда рыбак без сил валялся на грязном полу, истекая кровью и тяжело дыша.
Ондея присела рядом с мужчиной и схватив его за волосы заставила посмотреть на себя.
— Если ещё раз сотворишь подобное, я обездвижу тебя и позову своих маленьких друзей на трапезу. Тебя будут поедать медленно, очень медленно. В течение нескольких дней ты будешь молить о смерти, но никто тебя не услышит кроме моих друзей. Ты проклянёшь тот день, когда родился, будешь готов на всё, лишь бы закончилось мучение, а оно будет длится и длится пока ты не сойдёшь с ума от боли.
В его глазах отразился неподдельный ужас. Русалка поднялась, осмотрелась. Беднота. Запах от похлёбки из котелка исходил ещё более неприятный чем от каши Крестеля.
— Если бы у вас были золотые монеты, ваша жизнь стала бы лучше? — спросила Ондея.
— Да, госпожа, — закивала Оцеора.
— Ты подаришь нам золотую монету? — округлил глаза Оцей.
Ондея загадочно улыбнулась и направила трезубец на деревянный стол, который тут же распался великим множеством золотых монет, таких же, что устилали чертоги Посейдона. Мать с мальчиком ахнули, а Ондея поморщилась от боли.
— Благодарю госпожа! Милостивая могущественная госпожа! — закричала вслед седьмой дочери Оцеора.
— Спасибо, Ондея! — подхватил мальчик.
Во дворе, привлечённые шумом и видом необычной гостьи, вошедшей в избу рыбака, выбежали местные. Когда седьмая дочь проходила меж ними, они расходились и учтиво кланялись.
Зеленоволосая русалка шла гордо расправив плечи и подняв голову, обираясь на трезубец словно на посох. Она подошла к трёхметровому каменному изваянию, изображающего морского царя с трезубцем в руке, у основания статуи лежали дары – корзины с фруктами, цветы, разноцветные ленты. Ондея подняла трезубец, пропустила сквозь себя боль и пустила силу в каменного Посейдона. Статуя рассыпалась на мелкие осколки.
— У вас больше нет морского царя! — повернулась она к изумлённо переглядывающимся местным. — Отныне у вас – морская царица. Почитайте меня и воды будут добры к вам.
ГЛАВА 14. ПО СЛЕДУ ОЗЁРНОЙ ДЕВЫ
— Как она выглядела? Это действительно была русалка? — спросил Тидейтор, барабаня пальцами по столешнице.
Сидевший напротив мужичок в полосатой суконной рубашке почесал затылок и с жаром заверил:
— Бог истинный не даст соврать, как на духу отвечаю: первая половина – бабья, а вторая – рыбья, с плавниками и хвостом.
— Да как же она передвигалась-то? — устало поинтересовался охотник.
— Бог истинный не даст соврать – летела по воздуху аки ведьма на метле.
— Похоже у нас тобой разные боги, — заявил Тидейтор и указал пальцем на дверь.
— А как насчёт медяка, что за сведения положены? — привстал из-за стола мужичок, но уходить не собирался.
— Тебе было сказано: пошёл вон, потому как ни хрена ты не видел, — подключился к разговору рослый моряк, дежуривший у двери.
— Это ж что получается я прихожу, им, стало быть, сведения ценные докладывать, а они «пошёл вон»! — распылился мужичок.
— Тебя вынести? — подошёл к ним второй моряк.
Мужичок не стал нарываться и удалился самостоятельно всем своим видом выражая крайнее недовольство.
— Дейтор, — обратился к охотнику один из моряков, — там есть ещё один ловец медяков, с виду пропойца, может сразу выставить его и не тратить понапрасну время?