Ондея покинула гостей в конце дня, когда солнце начало клониться к закату, образуя световую дорожку из своих лучей на поверхности вод. Хотя она не оборачивалась, но чувствовала, что сзади неё плыли трое тритонов.
— Прошу простить мою усталость и быть снисходительными, хоть я и бесконечно рада вашему присутствию, но насладиться им смогу лишь с новым восходом небесного светила, — обернулась к ним зеленоволосая русалка с мягкой улыбкой.
— Владычица устала и желает набраться сил для следующего дня, — пискнул морской конёк, в обязанности которого входило веселить гостей, а заодно и присматривать за ними.
Гости нехотя сдались в ответ на обещание, что утром следующего дня Ондея уделит им достаточно своего внимания.
Седьмая дочь заплыла в огороженные рифами чертоги, некогда принадлежащие Посейдону, и собралась было отойти ко сну как увидела ещё одного тритона.
— Дамарион? — не смогла она скрыть своего удивления.
— Да, ясноокая, — белокурый сын эмира третьего океана подплыл ближе. — Снисходительно прошу простить мою дерзость и молю дух Ундины о твоей благосклонности.
Ондея могла бы запросто любезно выставить его прочь, но красота Дамариона смягчило её сердце и изменила намерения. Она подплыла совсем близко к нему и обхватив за шею припала к губам.
— Сладкие уста… — прошептала морская царица.
Дамарион пришёл в крайнее замешательство, хотя это вполне отвечало его намерениям, но тритон готовился к долгому штурму и никак не ожидал такой прыти от русалки, пусть и царицы.
— О владычица, как… — всё что успел произнести сын эмира третьего океана перед тем как Ондея накрыла его губы ещё одним поцелуем.
— Уже поздно, я устала и желаю отдохнуть, — произнесла Ондея, резко отплыв в сторону к мягкой постели из водорослей.
Дамарион забыл все речи, с которыми приплыл, он повисел немного в замешательстве, а потом, пожелав высоких вод удалился к отцу.
— Ну что, ты всё сказал как я тебя научил? — негромко произнёс эмир третьего океана завидев сына.
— Нет… — растерялся Дамарион.
— Бестолочь! Тебе выпал шанс завлечь саму морскую царицу, любая русалка падка на сладкие речи…
— Она не дала мне и рта раскрыть, — обиженно заявил Дамарион. — Она меня поцеловала… Дважды…
— Что сделала? — эмиру показалось что он ослышался, улыбка на его лице расцветала всё ярче и ярче пока он не расхохотался. — Молодец, сын, не даром ты уродился таким смазливым!
Но Дамарион не разделял столь беззаботной радости отца.
— Отец, она… я её боюсь.
Слова сына развеселили эмира ещё сильнее.
— Высоких вод, сестра, — поприветствовала Рантея седьмую дочь, когда над водой засияли солнечные лучи нового дня.
— Да не иссохнут воды морские, — отозвалась Ондея.
Среброволосая русалка пребывала явно в хорошем настроении и связано это было с вниманием от благородных тритонов, прибывших на пиршество.
— Ты не против если я отвечу на любезность сыну эмира второго океана? — осторожно спросила Рантея.
— Можешь забирать любого, сестра! — улыбнулась Ондея. — И я совсем не против если ты испробуешь выбранного мной, Дамариона, он весьма хорош.
— И глуп, что тоже кстати. И нет, сестра, ограничусь сыном эмира второго океана, я не царица, чтобы заводить гаремы.
На месте разрушенной статуи Посейдона возвышалась каменная глыба, из которой через несколько месяцев должен был появиться на свет новый местный идол. Приглашённый из соседнего города ваятель, умело оперируя молотом и долотом, устранил ненужные части каменной глыбы, затем взялся за резец.
За ним несколько минут наблюдал сухопарый жилистый мужчина с глубоким шрамом на лице.
— И кто это будет? — спросил незнакомец.
— Хранительница портового городка, ваши заказали, — не отрываясь от работы ответил ваятель.