Он принял Тидейтора за любопытного местного, собственно, охотник ничем явным и не выделялся.
— Какое-то божество? — прищурился Тидейтор.
— Русалка с вилами, — немного раздражённо отозвался ваятель. — Не отвлекай, ступай своей дорогой.
— Не с вилами, а с трезубцем, — процедил охотник, перед тем как уйти.
«В этом небольшом портовом городишке почиют нечисть. Глупцы, безбожники. Но это может сыграть мне на руку», — решил Тидейтор.
Его внимание привлёк торговец украшениями из ракушек. Сутулый мужчина с опалённым солнцем лицом расхваливал свой товар на разный лад, цепляясь взглядом за всех проходящих мимо.
— Покупайте ожерелье из ракушек! Всего три медяка! Оно поможет вам снискать благосклонность морской царицы в день празднования. Покупайте ожерелье из ракушек! Всего три медяка!
— Благосклонность морской царицы? — переспросил Тидейтор, подойдя ближе.
— Конечно! — воодушевился торговец. – Выбирай любое и морская царица одарит тебя своей милостью!
Охотник с напускным интересом покрутил в руках одно из ожерелий.
— А эта ваша царица что, выйдет из воды? — заломил бровь Тидейтор.
— Ну конечно, царица почтит нас своим присутствием в день моря! Всего три медяка, бери, не пожалеешь! Точно угодишь владычице.
Охотник брезгливо вернул ожерелье торговцу и ничего не говоря двинулся прочь, а тот – прошептал ему вслед пару бранных слов и снова принялся на все лады расхваливать товар.
— Прошу вас выслушать меня, владычица! —поймала Силия выплывающую из чертогов Ондею.
Седьмая дочь кивнула, и они отплыли туда, где слышимость была слабой.
— О владычица, мне так сложно говорить, — наложница Посейдона демонстративно заломила руки, — ведь это касается твоей сестры, несравненная…
— Говори, — ровным, без какого-либо эмоционального насаждения голосом поторопила Ондея.
— Рантея обхаживает сына эмира второго океана и вместе они намерены завладеть тем, что им не принадлежит, вашим трезубцем, о несравненная!
Ни один мускул не дёрнулся на лице Ондеи.
— Закрой рот, любезная Силия, я никогда не усомнюсь в сестре, но усомнюсь в том, кто возводит на неё напраслину, — отрезала седьмая дочь и, оставив наложницу в полной растерянности, поплыла дальше.
Её нагнал Дамарион.
— Да прибудет с тобой благословение Ундины, о прекраснейшая из рыбок.
— Да не иссохнут воды морские, любезный Дамарион.
Ондея резко развернулась, оказавшись так близко к лицу сына эмира третьего океана, что последний снова ощутил дикую неловкость.
— Г-голос твой – сладчайший нектар для моих ушей, — запинаясь произнёс белокурый тритон.
Ондея развернулась обратно и бросила из-за плеча:
— Следуй за мной, Дамарион.
Русалка и тритон проплыли около полумили и поднялись на поверхность, где посередине океана красовался небольшой атолл в форме разорванного кольца. Ондея сотворила себе и Дамариону ноги и взобралась на рифовую платформу, возвышающуюся на метр над уровнем воды, на поверхности которой проросли мягкие зелёные водоросли.
— Моя царица… — Прошептал сын эмира третьего океана и обхватив Ондею за плечи припал к губам, затем плавно перешёл на шею и ключицы.
Седьмая дочь аккуратно положила трезубец рядом с собой, внимательно следя за Дамарионом. Она чувствовала его напряжение. Захоти он того, тритон запросто мог бы схватить трезубец в руку, но Дамарион не отважился и Ондея поняла это.
— У меня шрам на животе. Тебя он смущает? — спросила зеленоволосая русалка, разорвав водоросль, её опоясывающую.
Вместо ответа Дамарион опустился на колени и поцеловал место шрама, Ондея приглушённо вскрикнула и обхватила руками его плечи. Тритон мягко подтянул её на себя, уложив на перину из зелёных водорослей, так цветом напоминающих её волосы, а сам лёг сверху, заставляя ощутить тяжесть своего тела. Он приподнялся только для того чтобы войти в неё. Тритон начал медленно, постепенно наращивая темп и в конце русалка закусила губу, чтобы не вскрикнуть от резкого блаженства. Дамарион был не только красив, но и весьма хорош в делах любовных.