— Зачем у тебя на шее булыжник с дыркой? Это шейку должны украшать только достойные камни, — тяжело дыша произнёс сын эмира.
— Мне подарил его тот, кто мне дорог, — ответила Ондея, резко встав на ноги.
— Надеюсь родственник или подруга, — прищурился Дамарион, но седьмая дочь не удовлетворила его любопытство ответом.
Праздник моря – один из любимейших праздников жителей портового городка, который они отмечали с большим размахом. Звучали песни, играла музыка, скоромохи показывали забавные сценки, торговцы, перекрикивая друг друга, уговаривали прохожих взглянуть на товары. На многих девушках красовались ожерелья из ракушек по три медяка, у многих парней к поясу были привязаны украшения из сушёных водорослей. Пятеро детишек со смехом носились вдоль берега, один из них, с сетью на голове, изображал морскую царицу, а остальные – моряков, молящих о попутном ветре. Девушки под весёлые шутки принялись водить хоровод. Многие клали цветы и хлеб к каменной глыбе, из которой силами ваятеля должна была вскоре получиться морская царица.
Казалось всё побережье гудело, пело и плясало. Будто, весь город вышел погулять на празднике, и все были беспечны и веселы кроме одного человека со шрамом на лице. Несмотря на жару, охотник был завёрнут в чёрный плащ, а его голову укрывала соломенная шляпа. Несколько горожан даже приняли его за скоромоха настолько несуразно смотрелось его облачение. Охотник держался в стороне и неотрывно смотрел на море.
Вдруг воды отхлынули от берега и из набежавшей волны вышли две женщины в платьях из рыбьей чешуи, у зеленоволосой в руке был трезубец. Горожане ахнули и расступились, освобождая путь.
— Как странно, сестра, люди истребляют водяных и русалок, но поклоняются морской царице, — заметила Рантея, с улыбкой наблюдая как горожане кланяются, восславляя водную владычицу.
— Думаю дело в страхе. Если страх не велик – то люди выбирают истребление, но если страх огромен, то они поклоняются, — высказала свою мысль Ондея.
— Славься морская царица! — подбежал к русалкам паренёк, протягивая букет полевых цветов.
Ондея с улыбкой приняла подарок и с помощью трезубца сотворила в небе танец разноцветных огней. Люди ахнули, зааплодировали, принялись на перебой восхвалять морскую царицу и её могущество. Во всём этом ажиотаже никто не обратил внимание на странного типа в плаще, никто не придал значение тому, что он пробрался ближе к морской царице, никто не заметил арбалета в его руках до того, как он выстрелил. Никто кроме Рантеи. Стараясь оттолкнуть седьмую дочь от траектории стрелы, она закрыла её собой.
Поняв что произошло, люди завизжали и кинулись прочь. Ондея увидела и узнала Тидейтора, пустила молнию из трезубца и парализовала его, но это случилось уже после того как стрела с наконечником из кованного железа пронзило сердце среброволосой русалки.
Ондея осторожно вытащила стрелу из тела второй дочери и через трезубец передала сестре часть своей жизненной силы, но было уже слишком поздно, Рантея испустила дух. Боль пронизала всё естество седьмой дочери, разрывая её на части. Из горла Ондеи вырвался жуткий душераздирающий крик. Зеленоволосая русалка не в силах была произнести ни слова, чтобы попрощаться, горечь железной хваткой сдавило ей горло, позволяя разве что дышать. Ондея пропустила через себя боль – дань трезубцу за силу – и обратила тело сестры в серебряную пену, которую тут же забрали волны.
Побережье опустело. На песке валялись яркие лоскуты материи, ракушки из разорванного ожерелья, цветы, выпавшие из руки морской царицы. Никого из людей не осталось кроме парализованного Тидейтора. Он не мог двигаться, но мог говорить.
— Дочь шлюхи! Мерзкая отродье! Сегодня я пополнил лавры убитых швалей! День прожит не зря!
Глупец! Ему надо было молить её и может быть она бы сжалилась и ради Крестеля подарила ему быструю смерть. Но он только подкинул дров в костёр ненависти, пылающий в её душе и Ондея была даже рада этому, потому что ненависть на несколько мгновений вытеснило боль утраты.
Она шла медленно, опираясь на трезубец как старушка на клюку. Издали могло показаться что каждый шаг даётся ей с огромным усилием. Но чем ближе Ондея приближалась к Тидейтору, тем увереннее была её стать. Поравнявшись с лежащим на песку охотником Ондея резким движением сорвала с шеи боглаз и швырнула под ноги, а потом присела рядом. Она не говорила ни слова, не отвечала на его грубую брань и вскоре стало понятно почему – она ждала. Ждала пока прибегут тысячи маленьких крабов. Единственное что сделала седьмая дочь – это разорвала рубашку на охотнике, открывая путь для членистоногих. Тидейтор сначала пытался терпеть боль, стиснув зубы, но, когда крабы принялись плотоядно отрывать мясо от его тела он закричал.