Через сутки охотник скончался, а маленькие членистоногие всё ещё продолжали своё пиршество. Ондея всё это время просидела рядом, молча, так и не сказав ни единого слова.
ГЛАВА 15. ГЛАЗ БУРИ
Слуги-призраки могли оказаться весьма полезными русалкам, к тому же количество этих самых загубленных душ повышал престиж их хозяйке или хозяину, да и сам процесс их поимки многим был в удовольствие. По указу морской царицы нельзя было губить тех, кто почитает море и жертвует дары, но на всех остальных сезон охоты был открыт.
Из-за скал голубоволосая русалка уже около получаса наблюдала за юношей бесцельно бродившему вдоль берега. Когда поблизости остались только они вдвоём, морская дева показала себя. Юноша открыл рот и остался стоять на месте. Русалка была немного разочарована, ей нравилось, когда люди пытались убежать или начинали умолять её, некоторых она даже отпустила с миром. Но этот просто стоял, вытаращив рот. Голубоволосая русалка запела, заманивая голосом бедолагу навстречу своей погибели. Юноша двинулся к ней, в море. Он заходил в воду всё глубже и глубже, пока не погрузился полностью. Выждав немного, русалка подплыла к нему, держа наготове водоросль и тут он схватил её. Морская дева вскрикнула от неожиданности и страха, а потом ощутила резкую боль и свет померк в её глазах.
Крестель вошёл в кабинет помощника городничего и положил перед ним на стол котомку из мешковины. Поджарый хорошо одетый мужчина с тонким носом и знатными усами, занимающий пост помощника главы уездного города, приоткрыл котомку и поморщился от отвратительнейшего запаха.
— Шестеро, — пояснил молодой охотник.
— Шесть разлагающихся русалочьих хвостов.
— Один – свежий, разлагающихся только пять, — поправил Крестель.
— Ладно, забери это, выкинь в выгребную яму, а я отсчитаю тебе положенную награду.
Крестель завязал котомку и перекинул себе через плечо, а помощник городничего открыл ключом ларец с монетами и отсчитать сорок два серебряника, по семь за каждую убитую русалку. Охотник сухо поблагодарил и направился к выходу.
— Эй, парень, — окликнул его помощник городничего, — за лешего из здешнего леса объявлена награда в двадцать пять серебряных монет, если тебе интересно…
— Я охочусь только на русалок. — оборвал его Крестель.
Ондея и Дамарион тяжело дышали, лёжа на атолле, поросшем зелёными водорослями. С каждым разом их любовные утехи становились всё продолжительнее и изощрённее.
— О владычица вод морских, отец спрашивает когда мы наконец заключим союз, благословенный Ундиной, а я не знаю что ему ответить, — повернув голову к зеленоволосой русалке тритон.
— Обряда не будет. По крайней мере не в ближайшие годы. — отозвалась седьмая дочь.
Дамарион приподнялся на локте и недовольно посмотрел на царицу. Недавно эмиры покинули чертоги сиятельной и расплылись по трём сторонам, остался только эмир третьего океана со своим сыном. Белокурый тритон Ондею вполне устраивал, по крайней мере он годился для сладостных утех, а вот ушлый эмир, сующий нос в управления царством, ей был ни к чему.
— У твоего батюшки, наверняка множество дел в третьем океане, я не смею, повинуясь собственной прихоти, задерживать его, но буду рада если останешься подле меня ты.
Седьмая дочь с улыбкой посмотрела на своего прекрасного глуповатого любовника.
— Я передам отцу, — хмуро кивнул Дамарион.
Ондея сотворила себе и сыну эмира хвосты, они нырнули в воду и поплыли к царским чертогам, огороженным рифами.
— Где Ивлит? – спросила Ондея морского конька только вплыла в ворота.
— Акула охотится, — пропищала рыбка.
— Пусть найдёт меня когда вернётся, - распорядилась седьмая дочь.
Тигровая акула застала зеленоволосую русалку возле статуи прародительницы.
— Ондея искала Ивлит? Ивлит приплыла к Ондее. — заявила о себе рыба.