— Царица, — пропищал морской конёк, — Ивлит нигде нет.
Ондея очертила трезубцем круг и увидела Ивлит.
Бездыханная тушка тигровой акулы нанизана на копья, вогнанные в песок на берегу, а вокруг пляшут жители деревни, чествуя тех, кто наконец-то изловил опасного морского хищника.
— … морская царица, морская царица, — пробился писк конька через повисшую пелену ничто, в которую на несколько мгновений провалилась седьмая дочь.
Ондея не ответила, молча сотворила портал туда, где была выставлена туша Ивлит и заплыла в него.
Когда из моря вышла она, в чёрном словно зияющая дыра облачении, с зелёными волосами и трезубцем в руке, увидевшие это люди были потрясены, но каждый по-своему. Некоторые испугались и побежали прочь, некоторые застыли в изумлении, некоторые приблизились в любопытстве. Царица не отвечала на их вопросы и не замедляла шага пока не поравнялась с тем, что осталось от её милой Ивлит.
Ветер постепенно начал усиливаться, всё быстрее закручиваясь вокруг Ондеи, а небо начало затягиваться грозовыми облаками. Те, кто остался посмотреть на морскую диву из праздного любопытства побежали прятаться в свои дома также, как и те, кто сразу почуял неладное.
Когда Ондея остановилась, то сделала это лишь потому, что у неё почти не осталось сил. Ветер начал стихать, вода отступила, тучи рассеялись. Деревня была уничтожена, ни одной живой души не осталось. Только она и её трезубец. Царица продолжала стоять скорее по инерции, она знала, чувствовала, что больше не поднимется и предпочла ожидать конца стоя.
Когда он появился, седьмая дочь даже не удивилась, у неё не осталось сил удивляться. Крестель стоял всего в двадцати шагах, направив на неё арбалет. Ондея могла бы использовать остаток сил, чтобы убить его вместе со своим последним вздохом, но царица не хотела этого. Охотник подошёл чуть ближе, отбросил оружие и подбежав к русалке, успел её подхватить. На измождённом лице Ондеи на несколько секунд проступила вялая улыбка, больше похожая на усмешку, зелёные глаза застыли и по щеке скатилась последняя слеза. Крестель бережно убрал локон с её лба, поцеловал её холодные губы и аккуратно положил тело на песок, рядом с трезубцем.
ЭПИЛОГ
Крестель не знал точно, что произойдёт, если совместить скрижали неба, земли и воды. Нужен ли особый ритуал? Нужны ли заклинания? Ничего этого не было в записях отца. Охотник только знал, что вместе скрижали исказят пространство и время и перенесут того, кто их воссоединит туда, куда жаждет его сердце. Тидейтор хотел оказаться у истоков, чтобы прикончить Ундину и пресечь появление русалок и водяных. Но Крестель не был Тидейтором и хотел он вовсе не этого.
Охотник стоял над столом, куда только что положил кусочек камня со странными письменами, который ему удалось вынуть из трезубца – скрижаль воды. Руки мелко дрожали, то ли от предвкушения, то ли от страха, что ничего не выйдет.
— Скрижаль земли. — прошептал он вслух, укладывая рядом на стол камень с мерцающими надписями, а когда взял последний кусок камня, символизирующий небо, то тот заискрился и завибрировал так сильно, что чуть было не вывалился из рук, будто чувствовал присутствие двух других. — Скрижаль неба.
Последний кусочек камня будто недостающий кусок пазла, необходимый чтобы сложилась общая картина, подошёл к двум другим. Все три скрижали засверкали ещё ярче, ослепительным блеском и срослись воедино.