Когда Хессот натешился, то подплыл ближе к зеленоволосой, на губах тритона играла змеиная улыбка, он впервые вкушал грешное наслаждение от мести, даже если пока приходится довольствоваться не водяным, а лишь его седьмой дочерью.
— Что-то призрак твоего отца подкачал. Может забыл рассказать обо мне? А может им на тебя наплевать?
Последняя мысль так рассмешила Хессота и он во всё горло захохотал. Ондея избегала смотреть ему в глаза, она пыталась лишний раз не привлекать к себе внимания чтобы не спровоцировать, чтобы он потерял бдительность, чтобы разрезать путы и уплыть.
— Если ему на тебя наплевать – значит всё плохо, — продолжил монолог тритон и заведя руки за спину начал плавать туда-сюда подле Ондеи. — И почему ты такая никчёмная? Почему ты не нужна ему?
— Тебе надо было схватить среброволосую, — процедила сквозь зубы Ондея и тут же пожалела об этом, потому как тритон ударил её по лицу. Очередной раз.
— Я всё сделал правильно! — вскрикнул он.
— Вссё правильно, вссё, — прошипели мерроу.
Хессот пометался вокруг обломков лодки и куда-то уплыл, мерроу последовали за ним.
Оставшись одна, Ондея вдохновилась и принялась вытягивать гвоздь. Он сидел крепко, но поддавался и русалка пробовала ещё и ещё. Она так увлеклась этим занятием, что не обратила внимание на потоки от приближающегося тела, не услышала звуков подплывающего Хессота.
— Чего тут у нас? — произнёс он так неожиданно, что Ондея вздрогнула от его голоса.
Русалка попыталась прикрыть гвоздь собой, но тритон распознал её хитрость.
— Ах это? — проговорил он и приложив немного усилий выдернул гвоздь из полугнилого дерева.
Внутри Ондеи всё упало. Последняя надежда растворилась в воде, а остался только гвоздь в руке Хессота. Тритон покрутил его в пальцах – скрюченный ржавый гвоздь, размахнулся и резанул живот русалки. Ондея вскрикнула, вода возле неё окрасилась зелёным от её красной крови. Хессот издал нервный смешок кинул гвоздь в сторону и куда-то уплыл, мерроу с шипением последовали за ним. Одна из них что-то сказала Ондеи, но та не разобрала. Руки русалки были связаны сзади, она не могла зажать рану и кровь струйкой вытекала из неё, растворяясь в воде. Сознание седьмой дочери затуманилось и ей начало казаться, что вместе со струйками крови из неё выходит жизнь, её ничтожная жизнь.
— Нет! — вскрикнула Ондея и превозмогая боль приподнялась на локтях. — Нет. Ради мамы, ради Ивлит я не умру. Ради мамы, ради Ивлит я не умру. — повторяла русалка словно заклинание.
Благодаря своей воле она продержалась дольше, чем любая другая на её месте и всё же вскоре взгляд её затуманился, боль стала какой-то далёкой и приглушённой и зелёноволосая русалка провалилась в небытие.
Когда Ондея очнулась она не сразу поняла что к чему. Рядом с ней сидел Хессот и смазывал ей рану на животе сапропелем.
— Очнулась? — спросил он и в его голосе впервые прозвучало беспокойство. – Я… зря я это… Я не хочу чтобы ты умирала. Даже если ты не нужна водяному, не хочу. Эй, развяжите, — Обратился он к мерроу, те непонимающе на него воззрились. — Развяжите её, ну же!
Одна мерроу подплыла к ним и принялась перегрызать водоросли, связывающие шею Ондеи, а потом вторая стала тем же образом избавлять от пут на руках.
— Вот, я принёс немного поесть. Ты можешь есть? — тритон протянул русалке пучок зелёных водорослей.
Русалка чувствовала слабость и есть ей совсем не хотелось, но чтобы поддержать свои силы она приняла их.
— Спасибо, — еле слышно проговорила Ондея.
— Благодаришь после того что я сделал? — изумился Хессот и принялся плавать туда-сюда, заведя руки за спину. — Как можешь благодарить после того, что я сделал?
Ондеи было трудно говорить, но она сделала над собой усилие:
— С тобой поступили очень жестоко, тебе просто больно…
Хессот повернулся к русалке, их глаза встретились, с минуту они просто смотрели друг на друга пока не вмешалась мерроу.
— Хессот, она нажживка, проссто нажживка.
— Замолкни! — крикнул тритон и отвёл глаза. — Будьте тут.