Даниил сплюнул.
– Я знаю, что это так. И даже догадываюсь, когда вы познакомились. Она ведь тоже была на каторге, мотала срок за кражу… А потом вы оба вырвались из грязи в князи. М-да. Ясно, откуда ноги растут… Знаешь, что? Когда я выйду отсюда, то сделаю так, чтобы сука Роксана возненавидела каждый день своей никчемной жизни. Я устрою на нее настоящую травлю. Она будет бояться каждого шороха, малейшего звука, будет труситься, смывая за собой воду в туалете… И когда я доведу ее до безумия, когда она изгрызет ногти до мяса – я ее прикончу. Но сперва… Сперва сдохнешь ты.
Блондин достал армейский нож – такой же, как был у Сергея, только в полтора раза длиннее.
– Я разрежу тебя на куски. Не подумай, я не изверг какой – просто так будет легче объяснить в «Гильдии» твою смерть. Я скажу, что тебя разорвал оборотень. Но для этого тебя нужно основательно покромсать…
Он с размаху всадил нож в голень Сергея – туда, где было незащищенное место между протекторами. Вернее, хотел всадить – Сергей отдернул ногу, и нож, ударив по камням, высек искру. В следующую секунду он изловчился и со всей силы вмазал зазевавшемуся Даниилу ногой в живот.
Блондин отлетел на пару метров. Споткнулся, упал на землю, закашлялся. Вскочил, ругаясь по-черному, швырнул в сторону нож и схватился за «Беретту».
– Скажи, а на каторге песиголовцы трахали тебя в зад? Что, нет? В жизни не поверю. Говорят, они охочи до этого и первым делом у себя на зоне всех опускают… Что ж, сейчас я всажу в твою многострадальную задницу целую обойму, и у тебя будет прекрасный шанс оценить, что тверже: пули автомата или члены собакоголовых…
Блондин повернул затвор своего суперсовременного итальянского автомата. Это был конец.
Сергей не знал, что в тот момент придало ему сил: отчаяние, ненависть или сознание того, что он сможет отомстить за смерть Насти. Он оперся ногой о челюсть чудовища и дернулся – с такой силой, что казалось, зажатая в челюстях монстра рука вот-вот оторвется. Вспышка дикой боли на мгновение затмила сознание. Впившиеся в плоть зубы вырвали из его руки две длинные полоски мяса – от самого плеча до кисти. Но этого хватило, чтобы Сергей освободился из капкана.
Он бросился вниз, и пули тут же прошили воздух над его головой. Рванул в сторону, предупреждая следующий смертельный плевок «Беретты». Одна пуля задела его спину, защищенную жилетом, но через мгновение он был уже вне досягаемости выстрелов: от Даниила его заслоняла туша мертвого оборотня.
Блондин расхохотался.
– Резво бегаешь! Где научился, тоже на каторге? Небось, драпал от песиголовцев, когда те хотели оприходовать твой пукан?
Даниил нарочно говорил громко, пытаясь заглушить звук своих шагов. Он выключил фонарь и двигался в темноте, потихоньку обходя тушу оборотня, чтобы пристрелить Сергея, застав его врасплох.
Сергей без труда раскусил его замысел. Но поделать ничего не мог: позади него был тупик.
Что же предпринять? Перепрыгнуть через тушу? А дальше как?
Правая рука с вырванным куском бицепса висела плетью. На левой дееспособны были только два пальца, большой и указательный – остальные расплющили каблуки Даниила. Сергей нагнулся и поднял с земли небольшой, но увесистый кристалл чаролита. Маленький кусочек волшебной породы, почему-то утративший свою способность светиться в темноте, его последняя надежда…
– Слушай, вот ты почти четыре года потратил, чтоб меня отыскать, да? – снова послышался голос Даниила. – А мне интересно, сколько раз ты представлял, как я занимаюсь сексом с твоей телочкой… как ее там звали… Нина, Настя? Ты же в курсе, что я ей вставил? И она просила меня еще, еще…
Святогор научил Сергея не реагировать ни на какие провокации. Но тут он не сдержался. Просто не мог. Мерзавец осмелился оскорбить то, что для него было святым, – память его любимой.
Ослепленный яростью, Сергей бросился навстречу мерзавцу. Громыхнула «Беретта» – и одновременно Сергей метнул осколок чаролита в ненавистную ухмыляющуюся рожу блондина.
Пуля чиркнула у виска. А вот камень попал точно в цель. Кристалл рассек лоб Даниила точно посередине. Сила удара моментально потушила сознание мага. Он выпустил «Беретту» и рухнул как подкошенный.
Когда Даниил пришел в себя – он лежал на земле, обездвиженный, связанный ремнями от снаряжения и шнурками от собственных берцев. На стене над ним был закреплен фонарь от «Беретты». Яркость немного приглушена, но глаза все равно слепило будь здоров.