– У Васи папа – из бизнесменов, – продолжала Ольга. – Только я не знаю, чем он занимается.
– Захотим – выясним, – отмахнулась Александра. – У кого-нибудь из деток. Дальше давай.
Ольга начала перечислять Васины фортели, выкидываемые на ее уроках, но подруги ее перебили. Насколько им было известно (из жалоб той же Ольги), у нее на уроках многие выкидывали фортели, причем воображение у деток работало просто прекрасно. Эту бы энергию да на получение знаний…
– К делу! – прикрикнула на Ольгу Светлана.
Ольга вздохнула, всхлипнула и заявила:
– Тучка хочет, чтобы я обучила Васю любви.
Александра со Светланой в третий раз за вечер сыграли финальную сцену из «Ревизора».
– Тогда она отдаст мне фотографии, – продолжала Ольга. – Если Вася будет доволен, то…
– Невольно возникает вопрос, чем на досуге занимается наша Тучка, – медленно произнесла Александра.
– Почему на досуге? – хмыкнула Светлана. – Может, э т о – ее основное занятие. А школа – так, место для подбора кадров.
Взгляд Александры невольно устремился на какую-то видеокассету (не из коробки), лежавшую на телевизоре. Светлана проследила за ее взглядом, потом посмотрела на саму Александру.
– Думаешь?..
– А почему нет? Сколько наших девочек мы видели даже на тех кассетах, которые посмотрели? А еще кассеты валяются. Вот вам и общий бизнес. Директор школы поставляет кадры, Слава Кабан обеспечивает защиту (кстати, клуб наверняка принадлежит ему), политик Горыныч вполне может служить покупателем компромата, который использует в своей предвыборной борьбе, устраняя конкурентов, чтобы прорваться во власть и в свою очередь служить остальным своим приятелям… Банкир, естественно, отмывает полученные деньги… Полковник… Наверное, обеспечивал техникой и оружием. Или организовывал заказные убийства, если требовалось. Какая милая компания.
– Но тогда зачем Славе было убивать Генералова? – спросила Светлана.
– Мы не уверены, что это Слава или его люди, что, в общем, одно и то же. И откуда той ночью взялся спецназ, от которого вы с Горынычем успели сделать ноги? И нас с банкиром они в общем и целом не тронули. Мы просто полежали мордами в пол. Потом нас усыпили, чтобы милицию не вызвали или банкирских телохранителей. Или чтобы дом обыскать. Явно какие-то конкуренты.
– Которые положили глаз на выгодный бизнес.
– Девчонки! – перебила Александру и Светлану Ольга. – Мне-то что делать? Какое нам всем дело до разборок этих богатеев? Какое нам…
– Очень даже большое, если ты туда влезла, – заметила Светлана. – Кто видел твои фотографии над трупом Генералова? К кому они могут попасть? Мы же ничего не знаем! Нужно получить побольше информации. Знание – сила. Слышала такое?
– Но что мне делать?!
– Что ты сказала Тучке? – спросила Александра.
– Я так испугалась, что…
– Ничего не сказала, – с пониманием кивнула Светлана. – Что она тебе велела?
– Завтра после уроков зайти к ней в кабинет. Она скажет, куда ехать. Ну… чтобы обучать Васю любви. Но как я могу его обучать любви, если я сама никогда…
– Вот это и надо было сказать Тучке. И завтра обязательно ей скажи, – велела Светлана.
– Надо бы Ольге диктофон с собой взять, – заметила Александра.
– А у тебя есть? – с надеждой посмотрела на Александру Ольга.
У Александры не было. Но имелся сосед-журналист, который за бутылку водки с радостью даст в аренду диктофон и научит им пользоваться. Александра велела подругам сидеть на кухне, сходила в комнату, взяла из маминых запасников бутылку водки, пообещав завтра вернуть в двойном размере, сходила к соседу, который как раз думал, бежать в магазин или ложиться спать. Он диктофон дал, пользоваться научил, вопросов никаких не задал.
Александра со Светланой тут же стали давать инструкции Ольге – чтобы наговорила побольше и вынудила Тучку тоже сказать побольше и у них на нее, в свою очередь, появился компромат.
– Жаль, Уголовного кодекса у нас нет. И в школьной библиотеке, наверное, тоже, – вздохнула Александра. – Хотя его-то как раз надо бы изучать в школе, в нашей в особенности. Посмотрели бы, что светит нашей Тучке. Это сводничество, наверное?
Светлана предложила спросить у кого-то из ее многократно судимых соседей. Они Уголовный кодекс знают получше сотрудников правоохранительных органов, и в особенности как уйти от ответственности.
Александра со Светланой заставили Ольгу отрепетировать речь, которую она произнесет завтра перед Тучкой. Потом Александра вдруг задумалась.
– Ты чего? – спросила Светлана.
– Компромат на Тучку, конечно, хорошо иметь. Но, по-моему, Ольге и так нечего бояться. Если она, конечно, не убивала Генералова.
Александра сурово посмотрела на подругу. Та поклялась здоровьем родителей.
– Есть же эксперты в милиции. Они определят, что она просто склонялась над трупом… Потом набежал спецназ, потом она сидела два дня в погребе… мы выступим свидетельницами. Банкир с Горынычем тоже могут.
– Вряд ли, – заметила Светлана. – И еще надо объяснять, как мы все попали в банкирский особняк. Что ты скажешь милиции?
– Ну… нас пригласили. Пьянчугин знал нас как учительниц, работающих у его жены. Мы все – незамужние, свободные. Взяли и поехали. Это-то как раз не проблема. А почему сразу же в милицию не пришли – скажем: испугались. Главное, что Ольге-то ничего приписать не могут. Кто может выступить свидетелем, что убивала она? Тучка скажет, как под кустом сидела?
– Но фотографии могут попасть и не в милицию. А это гораздо серьезнее, – заметила Светлана. – Тем структурам никакие доказательства не нужны. Есть коза отпущения – расплачивайся. Нам нужно разобраться в ситуации. Выяснить, какие там у всех отношения были или есть. Как они сбывали продукцию, шантажировали кого-то, не шантажировали. У нас же есть пленки. Некоторых людей мы узнали.
– Ты что, предлагаешь прямо пойти к кому-то из записанных в пикантных ситуациях и спросить: «Вас шантажировали? Кто? Что хотели?» Ты сдурела, Светка!
– Ты, Саша, можешь предложить что-то другое? Давай просмотрим все пленки. Найдем… самого приличного. Или… Выпишем все фамилии – тех, кого узнаем. Расспросим про них твою маму, Ольгиных родителей, мою соседку бабу Варю, других учителей в школе. И найдется среди них кто-то приличный! Мало ли, что к девочкам ходит. Организм требует, а жена, например, не дает. Или дает только после покупки очередной шубы. А к девочке и дешевле сходить, и секс более качественный, и тело молодое. Нам в ближайшие дни нужно просто сесть и просмотреть все кассеты, потом заняться расспросами.
– Света права, – пропищала Ольга.
Александра со Светланой повернулись к ней.
– А ты все нам рассказала, подруга? – прищурилась Света. – Ничего не утаила?
– Что вы еще хотите знать?
– Кто был на похоронах? – спросила Александра. – Пьянчугин? Горыныч? Слава?
– Пьянчугин с Горынычем были, речи произносили. Горыныч самую длинную и самую зажигательную. Но он же политик. Славы не было. Однополчане были или… Я не знаю, как их назвать. Ну, те, с кем Генералов в училище учился или служил вместе. Он, оказывается, в Афганистане служил, а потом в какой-то арабской стране. Там даже два араба были, или очень похожие на них. Они на меня смотрели. Но арабы ведь любят светлокожих блондинок. Я их взглядов испугалась и стала пробираться к выходу. И тогда меня Тучка как раз и заловила.
– Нам только еще арабов не хватало для полного счастья, – буркнула себе под нос Светлана. – Они с тобой заговаривали? Приставали?
– На похоронах?!
– Ты отвечай, что спрашивают!
– Нет, только смотрели.
– Может, в самом деле только смотрели? – высказала предположение Александра. – Там-то девок молодых, наверное, мало было. Генералову-то сколько лет? И арабы в самом деле блондинок любят…
– Допустим, – согласилась Света. – Еще что скажешь, драгоценная наша Оленька? Что у Генералова за жена?