Но детки услышала и заметили, что сегодня стоит. В особенности тем, кто век бы ее не видел.
На перемене Александра предложила вновь прибежавшей к ней Светлане сходить взглянуть на Тучку и как раз заявить, что их беспокоит отсутствие подруги на работе. Чем не повод взглянуть на директрису?
Однако при входе в директорский кабинет и Александра, и Светлана потеряли дар речи.
Тучка сидела в огромных темных очках, однако это не скрывало ее разукрашенной физиономии, которая переливалась всеми цветами радуги.
– Ну?! – рявкнула Тучка при виде подруг. – Пришли позлорадствовать?! Это все из-за вас, дряни!
– Что из-за нас? – первой пришла в себя Светлана.
Тучка выдала такую матерную тираду, что любой боцман бы позавидовал. Поскольку дверь оставалась открыта, то тираду слышали и ученики 9-го «А», которые решили пойти за Александрой Игоревной и подслушать под дверью директорского кабинета, не скажет ли Тучка что-нибудь интересное.
Из коридора послышались бурные продолжительные аплодисменты. Тучка материться прекратила, оттолкнув Александру со Светланой, вылетела в коридор, но застыла на месте, потому что ее взгляд упал на ряд портретов спонсоров, которые красовались в холле как раз напротив двери в директорский кабинет. На стене аккурат над портретом Трушина-старшего из стены торчали рога. Александра задумалась, как их туда прикрепили, потом решила, что, наверное, приклеили к стене, пожертвовав клеем «Момент», который учениками обычно использовался для других целей. Кстати, в дневнике Васи Трушина не было ни одного замечания, связанного с «Моментом». Или он предпочитает героин с анашой?
– А вы знаете, Ольга Михайловна, что Вася теперь в стриптиз-клубе будет учиться? – послышался подленький голос одного из приближенных Коли Харитонова. – И его папа стриптиз-клуб спонсировать, а не нашу школу?
Тучка не удостоила никого ответом, хлопнула дверью так, что посыпалась штукатурка, и повернула в замке ключ.
Светлана первой сообразила, что у 9-го «А» следует спросить, не знают ли они местонахождение второй Ольги Михайловны – раз уж им известно про Васю и стриптиз-клуб.
К большому сожалению, никто из 9-го «А» ответить Светлане не мог. Их самих очень интересовало, за сколько Ольга Михайловна все-таки продалась. По ходу дела Александра со Светланой выяснили, что у одного девятиклассника в известном стриптиз-клубе работает старшая сестра, которая также училась в их школе. Она-то и поведала брату про события вечера пятницы, а брат в свою очередь просветил одноклассников. Как подозревали Александра со Светланой, об их посещении стриптиз-клуба вскоре будет знать вся школа, с первого класса по одиннадцатый.
– Не переживай, – шепнула Светлана Александре. – Уж мы-то с тобой свою репутацию никак не подмочили. Ты в особенности. Как раз наоборот. В глазах деток твой рейтинг значительно повысился.
Возле выхода из школы Александру ждали журналисты – и ее ослепили вспышки фотоаппаратов.
– Несколько слов для нашего телеканала, – просили с одной стороны.
– Что вы можете сообщить нашим читателям? – спрашивали с другой.
– О чем? – откровенно не поняла Александра.
– О ваших ученицах, конечно.
– О которых? – искренне не понимала Александра. Стоявшая рядом с ней Светлана решила, что раз появился шанс побывать в телевизоре, то надо показать себя во всей красе, и мило улыбалась в телекамеры. Правда, тоже не понимала, о чем идет речь.
– Вы слышали о теракте в США? – спросили Александру и Светлану.
Они покачали головами. Им в последнее время было не до терактов, и в особенности в США. Других проблем хватало.
– В США совершен террористический акт. Одна из ваших учениц погибла на месте. Другую арестовали спецслужбы США. Она почти ничего не помнит. Правда, помнит вас, Александра Игоревна.
Александра захлопала глазами.
– Как ее хоть звали-то?
– Юля Чугунова, – ответили ей представители прессы.
Александра со Светланой долго отвечали на вопросы и радовались, что их не спрашивают про финты Ольги в ночном клубе в пятницу. Но Юля Чугунова – террористка? Правда, в школе она в этом учебном году так пока и не появлялась. Она поехала в США совершать террористический акт? Какого лешего? Хотя почему бы современной девчонке не стать террористкой, когда теперь школьники играют не в казаки-разбойники и не в немцев-наших (по сериалу «Семнадцать мгновений весны»), как в советские времена, а в террористов-наших («террористы» прячут «взрывчатку» в классе противников, и те за перемену должны ее найти) или в чеченцев-русских (по сериалу «Спецназ»).
– Что делать будем? – спросила Светлана, когда они наконец отделались от журналистов.
– В смысле Юли Чугуновой? Ничего не будем. Что мы можем сделать? Если она меня помнит… Мне приятно, конечно, что помнит меня, а не Тучку. Меня Ольга волнует. Она-то куда делась?
Вечером Александра прилипла к телевизору. Просмотрела себя по разным телеканалам, а также в подробностях узнала о теракте. Ответственность за него взяла «Аль-Каида». Но при чем тогда наши девчонки?
Представитель отечественных спецслужб, лицо которого на экране было заштриховано, поведал, что каким-то образом арабские террористы использовали русских девчонок. Возможно, их вывезли в одну из арабских стран для работы в публичных домах, но потом решили зомбировать и отправить на смерть. К счастью, одной удалось спастись. Бдительный американский полицейский вовремя сорвал у нее с талии «пояс шахидки» и бросил его в мусорный контейнер. Пояс управлялся дистанционно. По всей вероятности, человек с пультом решил на него не нажимать. Пояс был в дальнейшем обезврежен американскими специалистами.
Однако другая девушка погибла. Вместе с ней погибли более сотни американских граждан, несколько сотен ранены. Она взорвала себе вместе с крупным супермаркетом.
Представитель наших спецслужб заявил, что арабы теперь, по всей вероятности, решили использовать для терактов девушек со славянской внешностью, так как восточные женщины, даже одетые в европейскую одежду и использующие косметику, привлекают внимание бдительных граждан, напуганных терактами.
У арестованной Юли Чугуновой только обрывочные воспоминания, например, она помнит свою учительницу физкультуры. Тут снова показали Александру, возвышавшуюся над всеми репортерами.
– Мама, ты теперь знаменитая, – сказала Анечка.
– Не надо мне такой известности, – вздохнула Александра.
В это мгновение зазвонил телефон.
– Сашенька, это Ирина Серафимовна, Оленькина мама, прорыдала в трубку мать пропавшей Ольги. – Сашенька, Мишу, Михаила Александровича арестовали! Сашенька, что мне делать?! Сашенька…
– Вы где? – спросила Александра, врываясь в поток рыданий Ольгиной матери. Они ведь с Ольгиным отцом должны спокойно жить на даче. Да и вообще, они всегда были такими правильными, что арестовывать их просто не за что! Или Ольга что-то отмочила?
– Дома, дома я, Сашенька. Оля несколько дней на телефон не отвечает – мы звонили ей из поселка. Специально туда ходили за пять километров, у нас-то телефона нет. Но раз в неделю, по воскресеньям, мы обязательно звоним, и Оленька всегда ждет нашего звонка. А тут раз позвонили, два, потом еще – а ее нет и нет. И вечером нет. Вот мы и решили с отцом приехать посмотреть, как тут дела, ну и часть урожая привезли. Все равно ж перевозить надо. А Оленьки нет. И несколько дней нет. Я же вижу по квартире. Сашенька, что с Оленькой?
– За что арестовали Михаила Александровича? – спросила Александра, чтобы как-то увести разговор от темы местонахождения Оленьки.
От ответа Ирины Серафимовны Александра чуть не упала у телефона. Мать Ольги сообщила, что отец Ольги избил милиционера половой тряпкой. Александра, которая не один год была знакома с родителями Ольги, такого не могла представить даже в страшном сне.
– Где он избил милиционера? – спросила Александра.
– У нас дома.
– Что у вас дома делал милиционер?
– Понимаешь, Сашенька, мы как раз собирались в милицию писать заявление об исчезновении Оленьки. А тут звонок в дверь. Мы долго выясняли, кто пришел. Ты же знаешь, как теперь опасно открывать дверь незнакомым лицам? Я Оленьке постоянно об этом говорю. Милиционер представился, в «глазок» удостоверение показывал. Но там же ничего не видно! Михаил Александрович даже в лупу смотрел, но все равно ничего толком не разглядел. Мы попросили назвать отделение и звание. Михаил Александрович пошел звонить в их управление, проверять, где сейчас должен находиться этот капитан. Ему ответили, что капитан должен находиться у нас. Тогда мы дверь открыли – и как раз сказали ему про Оленьку, что наша девочка пропала и мы как раз собирались в отделение, чтобы писать заявление. Потом мы спросили, нельзя ли написать заявление дома, раз уж он к нам сам пришел…