Поскольку у Александры и 7-го «Б» это был последний урок, она отпустила деток пораньше, а сама удалилась в тренерскую с Анатолием Степановичем и Юрочкой.
Анатолий Степанович сообщил, что завтра Юлю Чугунову доставят в Москву.
– А почему в Москву, а не к нам? Она же из Питера и всю жизнь здесь прожила.
– Видимо, самое большое начальство желает ее видеть, – пожал плечами фээсбэшник. – Да и им со второй неудавшейся террористкой, пойманной в Москве при содействии вашей подруги Светланы, очную ставку будут делать.
– Та-то хоть что-нибудь вспомнила?
– Ничего. С ней гипнологи сейчас работают. Она, кстати, была не на наркотиках. Может, конечно, ей что-то и давали, но легкое. С ее башкой хорошо поработали. Вероятно, как и с Юлей Чугуновой. Но у той или психика оказалась крепче, или работали меньше. Юля-то Чугунова уже довольно много вспомнила. Эта же девчонка фактически овощ.
Юрочка тем временем поведал Александре про исчезновение еще нескольких девочек в их районе – с концами. Прокуратура проводит расследование. Александра, правда, не стала спрашивать про этап, на котором находится расследование, чтобы не смущать Юрочку.
Юрочка жаждал еще раз взглянуть на классные журналы прошлых лет и вскоре покинул тренерскую. В тренерской появилась Светлана, которую также желал видеть Анатолий Степанович. Когда они остались втроем, он извлек из старого портфельчика пакет с фотографиями, выложил перед подругами и попросил посмотреть, не увидят ли они кого-то знакомого – или вдруг чье-то лицо наведет на какую-то мысль.
Это были фотографии площади перед ЗАГСом, в котором Светлана вступала в свой второй неудачный законный брак. По всей вероятности, их сделали репортеры различных средств массовой информации – брали так называемую «панорамку». Потом фотографии увеличили, чтобы лица в толпе смотрелись лучше.
Александра со Светланой принялись за изучение снимков. Узнали охранников Пьянчугина и Горыныча, нескольких гостей, потом пошли фотографии толпы.
– Журналисточке повезло, что она к тебе прицепилась, – заметила Светлана. – Она ведь всегда лезет в первый ряд. Ее бы точно разнесло, если бы отправилась снимать последнюю речь Горыныча. А она от нас хотела эксклюзив получить.
На одной из фотографий журналисточка лезла к машине, которую только что взорвали. Люди бросались то в одну, то в другую сторону. Кто-то хотел побыстрее покинуть место взрыва, кто-то, наоборот, – посмотреть результат. Такие всегда находятся.
Внезапно Светлана застыла со снимком в руке.
– Узнали кого-то? – тут же подался вперед Анатолий Степанович.
Светлана не рассказывала про парня, следовавшего за девчонкой со взрывчаткой к «Макдоналдсу», о чем знала Александра. Теперь Светлана решила сказать, что узнала его на фото.
– Саша, посмотри. Вроде бы он у нас учился. Но школу точно закончил.
Александра взглянула и узнала парня, о котором говорила Светлана. Именно в него была влюблена Ольга. Она тогда только пришла преподавать в школу и влюбилась в ученика, рано проявившего способности к компьютерам. Но ученику биология была до фонаря, как и учительница. Его интересовали только компьютеры.
– Наш, – сказала Александра. – Как звали – не помню. Надо у других учителей поспрашивать. Или посмотреть их выпускной альбом. У нас в школе хранятся за все годы.
Для начала они обратились к Тучке, которая выпускника признала, но имени тоже не помнила, однако, посмотрев альбомы, выяснили, что парня звали Сергеем Арсеньевым. Затем подняли документы, нашли адрес и телефон. Хотя, конечно, все могло измениться.
Фээсбэшник тут же стал звонить. Ему вежливо ответили, что Сережа живет отдельно, дали номер его мобильного, поскольку Сережа просил не давать номер домашнего, и сказали, что он учится на вечернем и работает в компьютерной фирме. В какой – тоже не сказали. Предложили все выяснять у Сережи.
Хотя Сережа вполне мог оказаться на той площади случайно… Но Александра со Светланой в это не верили.
– Никакой самодеятельности, – предупредил на прощание Анатолий Степанович. – И готовьтесь к встрече с бывшей ученицей Юлей Чугуновой. Не сомневаюсь: ее скоро привезут сюда.
Фээсбэшник школу покинул, подруги поспешили домой переодеться и перекусить и вместе с Михаилом Александровичем отправились на изучение таинственного финского хутора за современным забором.
Ехали долго, но по пути Михаил Александрович развлекал подруг рассказами о своей переписке с сильными мира сего, хвастался, что в депутатской приемной его все знают, не говоря уж про местное отделение милиции. В местном отделении народ больше всего интересует ответ на запрос, отправленный главному приватизатору. Михаил Александрович во время пребывания в застенках наваял письмецо, в котором интересовался сроками получения двух обещанных машин марки «Волга». Все милиционеры просили сообщить, что ответит главный приватизатор. Они тоже хотели по две «Волги» и сказали Михаилу Александровичу, что в случае получения сотрудниками отделения хотя бы по одной ему будет объявлена индульгенция на совершение всех преступлений из Уголовного кодекса на их территории. Сотрудники отделения не сомневались, что их в таком случае поддержат и прокуратура, и суд.
За этими разговорами они подъехали к месту. Михаил Александрович оставил машину подальше от дорожки, причем даже спрятал за кустом. Оттуда подруги и Ольгин отец пошли пешком. Михаил Александрович по пути заявил, что уже думал поставить тут где-нибудь шалаш или палатку – если потребуется вести наблюдение постоянно. Правда, наблюдение можно вести только сидя на дереве. С земли ничего не видно.
На эту поездку Михаил Александрович вооружился биноклем с сорокакратным увеличением, позаимствованным у какого-то своего приятеля-коммуниста. Тот пенсионер в этот бинокль рассматривает разврат в соседних домах, а потом закидывает развратников анонимными письмами, требуя разврат прекратить.
– И как, прекращают?
– Занавески задергивают, – признался Михаил Александрович. И то на время. Потом опять начинают развратничать публично. Мой приятель очень возмущается такой наглостью. Как можно заниматься развратом, когда другие смотрят? Никого не стесняется нынешняя молодежь! А одна девка бесстыжая так к трем мужикам ходит! Только приятель мой никак не может вычислить, откуда она. Все квартиры осмотрел – не в его микрорайоне проживает.
Александра со Светланой перед вылазкой на всякий случай прихватили моток веревки, не представляя, может он им понадобиться или нет. Светлана нашла эту тонкую, но прочную веревку в кладовке своей новой квартиры. Также в кладовке нашелся фонарик и какой-то странный крюк, похожий на морской якорь. Подруги взяли и их. Может, придется воспользоваться.
– А вот и дорожка начинается, – сообщил Михаил Александрович. – Машину банкир тут ставил, – и показал место. – А я вон туда отъехал на всякий случай. Отсюда километра два.
Когда наконец впереди замаячил забор, подруги подустали. Грунт был тяжелым для пеших переходов. Михаил Александрович тем временем отклонился влево, где в прошлый визит присмотрел более удобные для залезания деревья.
– Саш, ты на дерево полезешь? – спросила Светлана.
– Нет, я лучше внизу покараулю. Полезете вы с Михаилом Александровичем.
– Знаешь, в каком возрасте я в последний раз на дерево залезала? Я же не пенсионер-общественник.
– Ничего, иногда полезно вспомнить детство. Я бы полезла, но у меня вес большой и сама я крупная. Так что давай, Светка. Раз даже пенсионер полезет, тебе грех отказываться.
Александра осталась внизу с сумкой, в которую было упаковано добро, за исключением бинокля, а ее подруга с Ольгиным отцом полезли на дерево – оба на одно, чтобы передавать друг другу бинокль. Со старого финского хутора не доносилось никаких звуков.
«А может, на зиму тут все вымирает? – подумала Александра. – Летом сюда как на базу отдыха приезжают, или в начале осени, пока еще грибы можно собирать (если эта публика, конечно, собирает грибы), зимой на лыжах катаются… Хотя среди таких валунов на лыжах не очень-то и походишь. Но, может, вдоль речки, протекающей с другой стороны хутора… Хотя как тут пройти зимой? Кто расчищает снег? И вскоре все развезет, дороги станут – жуть…»