— Смертные такие смешные, — сбоку раздался голос Морока. — То считают, что они главные герои, и мир верится вокруг них, то с легкостью готовы отдать свои жизни за свои идеалы и за своих друзей.
Внимание! Стойкость +10
— Интересное сравнение, — прогудел Пламень смутно знакомым голосом. Кажется, Муром слышал его… у Хрустальной стелы? — Подчас мне кажется, что смертные более достойны пантеона, чем некоторые боги.
— Пожалуй, соглашусь, — усмехнулся Морок. — Кстати, Руевит, что насчет твоих друзей?
— Нужны вместилища. Желательно божественного уровня. Но легендарный тоже пойдет.
— Муром? — Морок ткнул богатыря в плечо.
— Что? — не сообразил богатырь.
— Клинки, которые дал домовой, — подсказал Морок. — Вытащи их из Инвентаря.
Муром, который совершенно забыл про полученные от Иван Иваныча клинки, молча кивнул и усилием воли достал два меча.
Внимание! Удача +10
Внимание! Дух (воина) +10
— Какие интересные ощущения! — женский голос Муром без сомнений соотнес с Фортуной. — Правда меч какой-то… некрасивый.
— Красивый, — не согласился искрящийся молниями меч. — Кхм, розоватый…
— Это перламутровый! — капризно заявила Фортуна. — А ничего, что их шесть?
— Ничего, — прогудел Руевит, чей клинок засиял небесным светом. — Да и не боги это вовсе. Так, шпана подзаборная.
— Мелкие божки, — согласился Индра. — Отожрались на людских страданиях. Морок, ты с нами?
— Увы, мне нельзя, — в голосе Морока не было ни грани раскаяния. — Меня ждет один отпрыск великого некогда рода, который предал не только свою семью, но и свой мир.
— Тогда и смертному здесь не место, — Индра и не подумал расстраиваться.
— Я с вами, — упрямо заявил Муром, выцеливая копьем стремительно приближающихся божков.
— Дух воина, — с одобрением прогудел Руевит. — Впрочем, довольно разговоров. Бой!
Три бога и Муром ударили единым кулаком, вдребезги снеся защиту Темных.
Казалось бы, силы не равны — три с половиной против шести, но Муром был абсолютно уверен в победе.
Особенно когда сбоку в одного из божков ударила Огненная стрела Алеши, а откуда-то снизу прилетел каменный шпиль Добрыни.
Почувствовав поддержку друзей, Муром перестал осторожничать и с упоением отдался битве.
Небо над Алдоилом засверкало от столкновения божественных энергий, а Муром в какой-то момент почувствовал, что его сознание раздвоилось.
Вот он бьется с темными богами, а вот висит над армией нежити, которая, лишившись подпитки Скверны, резко потеряла прыть.
Вот он колет копьем темные кляксы, а вот он появляется за спиной у Кощея.
Вот он добивает подбитого Серебряной шишкой божка — спасибо Алеше! — а вот он появляется перед разъяренным Баданом, готовящим какой-то аналог Армагеддона.
Вот он закрывается наручем от коварного удара, а вот он видит, как со стороны Свободных земель к Алдоилу мчится серебристая сфера — «Ступа» Яги.
Вот он прикрывает Индру от слаженной атаки сразу трех божков, а вот летит вместе с Горынчем к единственному оставшемуся пятну Скверны — ставке Бадана.
Вот он бросает копье, спасая Фортуну от подлой атаки темной кляксы, а вот он появляется над… Егой.
Копье вонзается в подбрюшье сочащейся страданием кляксы и исчезает в ослепительной вспышке вместе с темным божком, а Муром на долгие несколько секунд притягивается к Еге.
— Значит, предатель — это ты… — Огромный орк с ником Гис Сломанные уши нависает над распятым на дыбе эльфом. — Поверь, ты будешь умирать долго, очень долго… Вот только мне искренне интересно, почему ты надел мой перстень? Ты ведь должен был понять, что там вшит телепорт.
— В таком случае, ты бы мне не поверил, — на лице Еги появилась легкая улыбка. — И все было бы зря.
— Самопожертвование? — покивал орк. — Глупо. Что касается коалиции, моего детища, ты все равно не смог её развалить. Не говоря уже о клане.
— Да плевать я хотел на твой клан, — Ега весело скалится. — Мне нужно было сделать что-то, чтобы пересечься лично с тобой, а не с марионетками.
— И что тебе это дало? — Гис с интересом смотрит на Егу.
— Теперь мы знаем, кто ты, — улыбка Еги превращается в оскал. — Герман Антонович…
— Не понимаю, о чем ты, — на мгновение, но глаз орка дергается, и Ега с чувством хорошо проделанной работы прикрывает глаза. — Ты будешь умолять о смерти, ты…
Покрасневший от злости орк осекается на полуслове, при виде появившегося в пыточной фейри.