Как ни крепко вцепился он в ногу Заве-Лейба, тот, подстрекаемый любопытством, все же влез на крышу, но тут из дома высыпали дети с криком:
– Сюда едут! Они сюда едут!
Впереди на гнедом коне ехал командир отряда в кожаной куртке и буденовке с красной звездой. Широкая грудь его была перекрещена ремнями, на одном, слева, висела шашка, на другом, справа, – наган.
За командиром, чуть покачиваясь на усталых конях, во всю ширину улицы шел конный отряд. Загорелые, обветренные лица, выгоревшие от пота и солнца старые остроконечные буденовки – все говорило о длинных и трудных переходах.
– Ой, и лошадей же, лошадей сколько! – восторгался Заве-Лейб. – Вот бы мне одну, хоть самую захудалую!
Как зачарованный, Заве-Лейб стоял и считал, сколько тут может быть лошадей, но скоро сбился со счета.
– Наверно, их не меньше трехсот голов, – сказал он Рахмиэлу.
– А больше трехсот считать не умеешь? – отозвался тот. – По-моему, лошадей не меньше пятисот, а то и побольше будет.
– Ша, не мешайте считать, – погрозил сыновьям пальцем старый Бер, как видно тоже захваченный небывалым зрелищем такого скопления коней. – Эх, если бы всех этих коней да в плуги, сколько бы они вспахали! А их, бедных, гонят туда, где они и головы сложить могут. Глядите, сколько хромых, видать раненые.
– Конечно, – с трудом оторвав от лошадей глаза, сказал Заве-Лейб. – Очень их жалко, очень.
Старый Бер все считал и считал, пока не сбился со счета. Ему давно хотелось есть, но он крепился; В конце концов голод взял свое, и старик поплелся домой, за ним ушел и Рахмиэл. Умчались куда-то непоседы дети. Только Заве-Лейб все еще стоял у ворот, не в силах оторвать завороженного взгляда от коней.
Еще будучи ребенком, он радовался, видя чужих коней, вихрем несущихся по степи. Сердце его замирало, когда он слышал веселое ржание лошадей и приглушенный пылью цокот копыт. Став взрослым, он нанимался работать только конюхом, чтобы быть рядом с лошадьми, любовно гладить каждую по крупу, по спине, по шелковистой гриве. А тут столько лошадей! Сотни! Куда лежит их путь, не погибнут ли они в бою вместе со своими всадниками?…
И вот, когда Заве-Лейб стоял, любуясь волшебным зрелищем, к нему подъехал один из всадников. Поздоровавшись, он спросил, как бы угадав сокровенную мечту Заве-Лейба:
– Тебе нужна лошадь?
Заве-Лейб изумленно уставился на него.
– Почему ты меня об этом спрашиваешь? Разве ты мне ее дашь?
– Отвяжи-ка вот эту кобылу, – показал всадник на привязанную к его седлу лошадь.
Хотя слова всадника были яснее ясного, в голове Заве-Лейба не укладывалось, как это кавалерист ни с того ни с сего отдаст ему лошадь.
– Ну, чего стоишь столбом? Не хочешь брать лошадь, что ли? – спросил буденновец. – Правда, она очень изнурена, но отдохнет немного, и увидишь, какая это будет работяга, доволен будешь.
– А почему бы мне не хотеть? – робко протянув руку к лошади, сказал Заве-Лейб. – Хотел бы я видеть такого дурака, который отказался бы от лошади. Я только думаю…
– Чудак человек!- отвязывая кобылу, перебил его всадник. – Тогда бери скорей.
Заве-Лейб взял повод в руки и, оглядываясь во все стороны, будто опасаясь, что кто-нибудь отберет у него кобылу, повел ее во двор. Он был так ошарашен нежданно-негаданно свалившимся счастьем, что даже забыл попрощаться с буденновцем и поблагодарить его.
Измученная и истощенная лошадь едва передвигала ноги. Заве-Лейб подвел ее к своей хатке и, уже по-хозяйски оглядывая ее, закричал:
– Хевед, дети, у нас теперь есть лошадь, собственная лошадь!
– Откуда она взялась? Чего зря болтаешь? С ума сошел, что ли? – Хевед выбежала из дому, а за ней, как горох из стручка, высыпали детишки.
– Они… – Заве-Лейб показал в сторону проезжавшего отряда, – один кавалерист подарил мне лошадь.
– В самом деле? – пролепетала остолбеневшая от изумления Хевед.
Дети запрыгали от радости:
– У нас есть лошадь! У нас есть лошадь!
Старший, Мойшеле, побежал нарвать для нее сочной травы, Лейбеле вынес из дому кусок посыпанного солью хлеба и сунул лошади, а маленький Гершеле попытался было вскарабкаться на конягу, но Заве-Лейб тут же потянул его вниз за рубашонку:
– Лошадь и так едва жива, а ты еще вздумал лезть на нее!
Счастливый владелец кобылы бережно завел ее в сарай и запер дверь, чтобы, не дай бог, никто ее не сглазил.
7Как раз к тому времени, когда Нехама собралась ехать в Гончариху, чтобы узнать об участи Танхума, к ней приехал отец и привез Кейлу и Айзика.
– Вот, Нехамеле, люди, которые будут помогать тебе, – сказал он.