— Да в чем, в чем катастрофа-то, Вера Константиновна? Может, вы все преувеличиваете?
— Да ничего я не преувеличиваю! Он же, Сонечка, будто в обычном мире вообще уже не живет! Целыми днями сидит в Интернете как неприкаянный. Или как сумасшедший какой… Прямо беда с парнем! Не знаю, что и делать! Пытаешься его на разговор вытащить, а он смотрит на тебя, будто не слышит. Прибежит с работы, и сразу — шасть в этот свой Интернет…
— А… кем он работает?
— Да в том-то и дело, что и специальность у него вроде приличная — системный администратор. И платят ему хорошо, и на фирме ценят… И никто не замечает, что пропадает, пропадает парень! Двадцать шесть лет уже, а своей собственной, земной жизни у него будто и нет. Ходит, как сомнамбула какой. Даже с матерью не может поговорить толком — будто одолжение делает. Будто силой себя заставляет. И даже подружки у него никакой нет. Что с ним делать — не знаю. Ума не приложу…
— А мне кажется — ничего в этом страшного как раз и нет… — пожала плечами Соня. — Может, и хорошо даже, что у человека свой мир образовался…
— Ой, ну что вы такое говорите, Сонечка, ей-богу! — снова загорячилась Вера Константиновна. — Не знаю, может, я в этих делах отсталая совсем и не понимаю ничего, но ведь должно же быть у человека нормальное общение какое-то! Хотя бы с матерью! Я ж не виновата в том, что не разбираюсь в этой его виртуальности! Всю жизнь проводником проработала, к пенсии только до бригадиров дослужилась… Едешь, едешь, бывало, день и ночь — сутки прочь. Одна и радость в дороге — поговорить с кем по душам. Привыкла я, понимаете? Бывает, таких историй от пассажиров наслушаешься! А с родным сыном… Ведь как у меня было? Забежишь домой, обцелуешь-оближешь его, и дальше, в смену. А он тут один, с глухой бабкой… Торопилась я, дополнительные рейсы брала, надо было деньги зарабатывать, чтоб его в институте выучить. Одна, без мужа сына растила. Так, знаешь, все радовалась, что он у меня умница-разумница такой… Кругом мать обскакал! А теперь, выходит, нам и поговорить не о чем… Вот ты, Сонечка, ведь не такая, скажи? Ты ведь не сидишь с утра до вечера в этом Интернете?
— Нет, не сижу, Вера Константиновна. Я в этом смысле тоже, как вы говорите, отсталая. У нас и компьютера даже в доме не было… И все же я на вашем месте не драматизировала бы так ситуацию. Ну, такой вот он, ваш Славик… Образуется, Вера Константиновна! Со временем все образуется…
— Да? Вы правда так думаете, Сонечка? Послушайте… А может, вы его как-то… попробуете расшевелить, а?
— Я? А как?
— Ну, на свидание пригласите… В кино…
— Ой, ну что вы… — Соню бросило в жар. — Я этого не умею. Наверное, надо, чтоб он сам…
— Да это понятно, что сам…
Они вздохнули в унисон, понимающе переглянувшись. Отпив из своей чашки, Вера Константиновна осторожно поставила ее на блюдце, посмотрела на Соню грустно и немного критически:
— Действительно, чего это я… Вы и сами-то, Сонечка, я смотрю, не особо ногами по земле ходите. Тоже все в облаках витаете, да? Вчера утром мимо меня прошли и не поздоровались даже. И лицо у вас было такое… Как бы это сказать…
— Глазами вовнутрь повернутое?
— Да-да! Точно! Именно так! Именно вовнутрь повернутое! И что это с вами, с молодыми, нынешнее время творит, не понимаю… — грустно улыбнулась женщина, — одни, смотришь, наоборот, чересчур наглые да развязные, палец им в рот не клади, откусят и разжуют с аппетитом, а другие, как вы с моим Славиком… Прямо обидная и несправедливая диспропорция какая-то, ей-богу!
— Ничего, — лихо улыбнулась Соня. — Мы и такими поживем, Вера Константиновна. Не переживайте.
— Да как, как за вас не переживать-то? Как вы жить-то будете? Как семьи устраивать, детей рожать? Не в Интернете же вы их рожать станете? Нет, ты не понимаешь, Сонечка! Это же беда, беда настоящая! И мне беда… Целыми днями одна, одна, даже поговорить не с кем… Ты заходи ко мне, Сонечка! Просто так заходи, даже и без надобности какой. Хорошо?
— Хорошо, Вера Константиновна, — торопливо пообещала Соня. — Можно я позвоню?
— Да звони, конечно. Телефон там, в прихожей…
Залпом допив остывший чай, Соня прошла в прихожую, сняла трубку со старенького аппарата, потерла задумчиво лоб, выстраивая в памяти цифры Викиного домашнего номера телефона. Дверь в Славикову комнату была открыта настежь — согнувшись тощей спиной, он сидел в кресле перед компьютером, ритмично покачивал головой в наушниках, как заведенная механическая игрушка. Действительно, шла от него волной странная и немного колючая отрешенность, можно сказать, немного воинственная даже. Вроде того — не подходите ко мне. Я весь там, и мне там хорошо, и не трогайте меня, ради бога!