Зато теперь — вот оно! Какая красота на столе! Сберегла, пригодилось! А то, что по цвету тарелки к фужерам не подходят — пустяки. Подумаешь! Может, Артемий и внимания на такие мелочи не обратит? А если спросит, так она ему скажет — это, мол, стиль сейчас такой пошел, сильно современный. Модерн…
Звонок в дверь раздался ровно в семь, минута в минуту. Тамара вздрогнула, схватилась за гулко ухнувшее вниз сердце, на ватных ногах пошла в прихожую — открывать. Глянув мельком на себя в зеркало, торопливо состроила на лице изысканно-гостеприимную улыбку. По крайней мере, она очень старалась, чтоб улыбка была изысканная — в меру вежливая, в меру спокойная. Может, где-то и грустно-печальная даже. Она ж не девочка молоденькая, в самом деле, чтоб от прихода в дом гостя подпрыгивать радостно?
За дверью стоял мужчина — очень даже ничего себе! Такого и «мужикашкой» язык не повернулся бы назвать. В костюмчике, в белой рубашечке, даже и с галстуком! И лицо такое тоже печально-вежливое. Глаза — прямиком в душу смотрят! Так хорошо смотрят, что Тамара застеснялась-скукожилась, губу прикусила — вся изысканная улыбка сразу прахом пошла. А он уже цветочки протягивает, расшаркивается перед ней — это вам, мол, цветочки, Тамарочка… Простите-извините, что скромные такие цветочки, но других в магазине просто не было…
— …Очень, очень уютная у вас квартирка… Везде заботливая женская рука чувствуется! — быстро оглядел Артемий ее небольшие апартаменты. — А вы давно одна живете, Тамарочка?
— Нет, что вы! Как раз недавно сестренка от меня съехала. Их у меня две вообще, сестренки-то. Осталась с ними одна-одинешенька по молодости, судьбы своей так и не устроила… Какая уж там судьба — сами знаете, какие заботы с малыми-то детьми! Зато теперь вот пристроила их обеих, ну и… А у вас дети есть, Артемий?
— Есть. Они взрослые уже. Самостоятельно живут. Я им не нужен…
— Ага. Ага, — жалостливо покивала ему Тамара. Потом, будто спохватившись, засуетилась по-хозяйски: — Прошу, прошу за стол! Садитесь, пожалуйста! Вот сюда… Вот тут закусочки — рыбка, колбаска, грибочки… А горячее я потом принесу. Или лучше сразу?
— А давайте сразу, Тамарочка! — по-свойски махнул рукой гость. — Так у вас вкусно из кухни пахнет — я прямо чуть не умер от аппетита, когда зашел! Давайте сразу!
Подскочив со стула, Тамара радостно метнулась на кухню, где в сковородках на плите ждали своего звездного часа неостывшие еще картошка с котлетами, начала ловко перекладывать их на большое синее блюдо, тихо радуясь про себя — какой мужик-то простой оказался! Без всяких там чопорностей! Если честно, опасалась она этих чопорностей, будь они неладны. А тут — надо же… Так сразу по-свойски… Тьфу-тьфу, как бы не сглазить…
— Я все-таки решился на шампанское, Тамарочка, — небрежно махнул рукой гость на появившуюся на столе красивую бутылку, уже открытую. И даже по бокалам успел разлить, пока она на кухне копошилась. — Это очень хорошее шампанское — «Вдова Клико»… Вы любите «Вдову Клико», Тамарочка?
— Ну, вдова так вдова… — покладисто покивала головой Тамара, беря у него тарелку и приноравливаясь водрузить на нее котлетку побольше. — За знакомство можно и вдовой чокнуться…
Артемий поднял свой бокал перед глазами, жестом пригашая ее сделать то же самое, потом произнес с чувством:
— Ну что ж, Тамарочка, я буду банален, наверное, предлагая тост за наше счастливое знакомство? И тем не менее… Как я вам благодарен, что вы решились на это объявление, Тамарочка, если б вы знали! Какая вы молодец! Все так просто и ясно… Согласитесь — как не хватает в нашей жизни этой простоты и ясности, правда?
— А что ж, и правда… — задумчиво улыбнулась Тамара, поднимая свой бокал. — Все притворяются чего-то, умничают, врут… А я вот так, с ходу, прямо и честно высказалась! Да, хочу хорошей семейной жизни! Чего в этом плохого-то?
— Да ничего плохого, Тамарочка! Вы умница! Уважаю! Давайте за вас — до дна!
— Ой, так до дна я не могу… Бокал сильно большой! Я лучше маленькими глоточками… — скромно потупилась Тамара. — А то вдруг напьюсь да стану говорить всякие глупости…
— Господи… Господи, Тамарочка… — вдруг прикрыл Артемий на секунду глаза ладонью. — Какая же вы… Если б вы знали, как вы сейчас на мою покойную жену похожи… Нет, так не бывает, наверное…