— Что, правда похожа? — доверчиво подняла глаза Тамара.
— Правда. Я даже боюсь загадывать, но… Вы чудо, Тамара! Простая, искренняя женщина… Поверьте мне, сейчас очень мало таких осталось! За вас, Тамарочка! И все-таки прошу вас — до дна!
Расчувствовавшись, Тамара с воодушевлением осушила бокал, улыбнулась довольно, стала смотреть, как гость с аппетитом ест ее стряпню. И впрямь оголодал без домашнего, бедный. Голова от шампанского закружилась слегка, будто повело ее сильно в сторону — она даже засмеялась от неловкости, схватившись рукой за край стола. Видно, особенная эта вдова… как ее там? Теперь и не вспомнить ее по фамилии… Да еще и в глазах двоиться-троиться начало, побежало круговертью. Неудобно-то как. Еще подумает этот Артемий, что она тайная алкоголичка — с первой рюмки так окосела… Надо бы глаза закрыть, чтоб не плыло все так перед ними. Нет, лучше открыть…
Сквозь мутный крутящийся туман она вдруг увидела на мгновение, как смотрит на нее Артемий. Показалось — жестко, выжидательно, насмешливо. Она даже попыталась спросить — что случилось, мол, — но язык будто прилип к нёбу намертво. Ни одного звука не получилось. Но почему, почему он на нее так смотрит? Жует равномерно, челюсти двигаются, молчит и смотрит…
Последним усилием воли она попыталась еще раз прижмуриться, чтоб отогнать наваждение, но открыть веки у нее больше не получилось — опасная нехорошая круговерть подхватила, понесла куда-то в темную пустоту. Как упала со стула, Тамара уже не почувствовала. Голова накренилась, пошла вниз, увлекая за собой все ее плотное тулово в модных джинсовых бриджах и шелковой кофточке с желтыми цветами. Потенциальный «мужикашка» Артемий невозмутимо доел последний кусочек котлетки со своей тарелки, положил вилку, аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой, заботливо подложенной ему хозяйкой на колени, встал из-за стола…
Разлившаяся по комнате трель звонка заставила его сильно вздрогнуть и снова опуститься на стул, поогядываться по сторонам воровато и заполошно. Сообразив, наконец, что это опасное дребезжание производит всего лишь старый телефонный аппарат из прихожей, он прикрыл глаза, потом нервно усмехнулся, чуть мотнув головой в сторону распластавшейся некрасиво по полу Тамары — с ума можно сойти с этими старыми дурищами, в одночасье возмечтавшими о счастливом замужестве…
Соня уже долго гуляла по воскресному городу, шла в никуда, смотрела в беззаботные лица праздно гуляющего народа. Можно сказать, даже с завистью смотрела. Хорошо им, этим просто так гуляющим. На лицах у многих расслабленное удовольствие светится, будто и забот особых нет. А может, и правда, нет. Может, она одна такая — с пугающими, засевшими в голове заботами. Да и впрямь, какие могут быть прогулки, если надо срываться да к Вике ехать? Жаль, что деньги Вера Константиновна ей только в понедельник обещала… Жаль. А еще она уточнила — приходи, говорит, в понедельник вечерком. К пяти. Почему вечерком, интересно? Сберкасса вообще-то с утра работает. И никакого народу там наверняка нет. Но диктовать свои условия тоже нельзя. А вдруг бы она передумала? Хочешь не хочешь, а надо брать себя в руки и терпеть. Ждать. Гулять. Потому что без денег все равно билета не продадут.
Нет, вообще она любила гулять, конечно. Отчего ж и не погулять, когда знаешь, что за шкафом в маленькой квартирке ждет тебя неизменный старый диван, а на плите немудреная еда — каша или картошка, а главное, ждет книжка с закладкой на самом интересном месте… Да, книжка — это главное! Она ж не виновата, что хороший, вкусный, талантливый литературный текст с самого детства заменяет ей все на свете, что она и общается с ним, и живет с ним, и даже, кажется, иногда заправляется от него белками, жирами да углеводами. Конечно, неправильно это, она понимает. Нельзя так жить. Без социума. Не зря же он обижается на нее все время — выталкивает из себя, как чужака, как непонятную и ненужную в хозяйстве вещь…
Хотя были же, были у нее когда-то приятельницы — в школе, например! Была тихая девочка Ася, с которой она сидела за одной партой, была взрослая Наташа во дворе, которая опекала и бесстрашно защищала от настырной мальчишеской компании. Вот где они теперь, ее подруги? Ася-то замуж вышла, двоих детей уже родила, а Наташа вообще исчезла в неизвестном направлении… И в институтской группе можно при желании себе приятельниц найти, там тоже девчонки приветливые есть. Правда, у них там все набегом — что с них возьмешь, с вечерников. Отсидели на лекциях, и по домам. А на работе… Рабочая дружба — она вообще вещь натужно-особенная. Как недавно выразилась Светка, это не дружба, а невольно-веселая отсидка в одной камере. От административной скуки за восемь рабочих часов и с чертом, пожалуй, задружишь.