— Я не волнуюсь. Ой, вот еще что! Совсем забыла! Тебе обязательно на работе надо оформить командировочное удостоверение!
— Какое удостоверение? Зачем? Я же не в командировку еду!
— Так надо, Соня. Здесь город такой — особенный. У тебя могут на вокзале попросить командировочное удостоверение.
— Ой, а что делать? Снова на работу ехать? А вдруг я не успею?
— А ты попытайся, Сонь. Нам на пустяках прокалываться нельзя.
— Вик, а куда я должна командироваться? Хотя бы примерно?
— Ну, пусть будет Департамент образования, например… Точно, Департамент образования! Попроси на работе, тебе напишут! Жалко им, что ли?
— Хорошо, я попробую. Сейчас такси возьму и на работу сгоняю. Должна успеть!
— Ага. Молодец. Ну, все, давай, пока. Я надеюсь на тебя, Соня. Жду…
В трубке уже долго пищали короткие гудки, оборвавшие этот странный диалог, а она все не могла разжать пальцы и опустить ее на рычаг, будто страх и тревога за сестру парализовали руку, проникали в нее через эти короткие ядовитые гудки.
— Сонь… Ты поговорила уже, да? Не уходи, зайди-ка сюда на минутку… — выглянула из кухни Вера Константиновна.
— Я тороплюсь, Вера Константиновна…
— Ничего, успеешь. Зайди!
Соня зашла, опустилась на стул, глянула на нее рассеянно.
— Сонечка, так я все-таки не поняла… Что за Люся с тобой живет? Ты бы поостереглась пока пускать к себе подружек… Пожила бы пока тихонько. Мало ли что? У нас тут народ всякий живет, а квартира ваша еще никак не оформлена…
— Это не подружка, Вера Константиновна. Это родственница Анны Илларионовны. Она в командировку приехала, на три дня всего. Завтра уже уехать должна.
— Что? Какая еще родственница? Впервые слышу, чтоб у Анны Илларионовны объявилась родственница… Я с ней бок о бок сорок лет прожила и чем угодно могу поклясться, что никаких родственников никогда в глаза не видела! Да она и сама говорила, что у нее никого из родственников не осталось, ни одной живой души… Здесь что-то не так, Сонечка!
— Ну, не знаю… Эта Люся сказала, что Анна Илларионовна с ее бабушкой якобы в ссоре была, вроде как прокляла ее за что-то… Потому и говорила всем, что у нее родственников нет…
— Что? Анна Илларионовна — и прокляла? Да ну тебя, Соня! Фу, бред какой! Нет, она очень, конечно, сложным была человеком, близко к себе никого не подпускала, но чтобы проклясть кого… Да она и мухи за всю свою долгую жизнь не обидела, и голос ни на кого ни разу не повысила! Слишком уж равнодушна и горда была старушка, до нас, грешных, не шибко снисходила. Нет, не было у нее никого. Уж я-то знаю! Сорок лет с ней бок о бок…
— Не знаю, Вера Константиновна… — виновато пожала плечами Соня. — Сама ничего не понимаю… Ну, так я пойду? Мне еще на работу успеть надо…
— Ну, иди, иди… — недовольно поджала губы Вера Константиновна. — Раз торопишься, то иди, что ж… А с женщиной этой все равно держи ухо востро! Мне кажется, она врет, что родственница…
Выйдя из квартиры соседки, она рванула было к лестнице, но у своей двери остановилась, вслушалась в тишину подозрительно. Потом осторожно нажала на кнопку звонка. В квартире явно происходило какое-то шевеление, глухие шорохи-звуки просачивались через старую облезлую дверь, но тем не менее открывать ее Люся отчего-то не торопилась. Соня уж совсем было отчаялась от дурных предчувствий, как вдруг лязгнул замок с той стороны, и в проеме возникло виноватое Люсино лицо с будто приклеенной на нем вежливой улыбкой:
— Ой, простите, Сонечка, заставила вас ждать… Простите, ради бога! Просто… Тут такое дело… Даже не знаю, как сказать! Понимаете, мой муж из Твери взял и нагрянул неожиданно! Прямо как с неба свалился! Он, знаете, у меня ревнивый такой! Решил, что я… Ну, в общем… Сами понимаете…
Она хохотнула стыдливо, запахивая на себе поглубже халатик, потом глянула на Соню игриво и в то же время немного виновато:
— Пусть уж он с нами переночует, Сонечка, ладно? Куда его теперь девать-то? Не на улицу же ему идти ночевать…
Она тут же отступила в прихожую и, оглянувшись через плечо, весело прокричала в комнату:
— Серёня! Ну где ты там? Иди, познакомься… Вот, Сонечка пришла…
Сереней оказался плотный небритый детина с хмурым, оплывшим грушей лицом. Про таких говорят — типаж. Прекрасный, например, из Серени бы вышел типаж для рекламы пива — мельком подумалось Соне. Вроде того — ты где был, пиво пил… Вон как гордо выплыл в прихожую, окинул ее оценивающим злым взглядом! И даже сопнул сердито. И непонятно было, на кого он так сопнул — то ли на Соню, то ли на жену свою Люсю. Соня решила, что все ж на Люсю — она-то его прогневить ничем не успела. Только вошла…