Подойдя поближе, она обнаружила в его облике еще один неприятный для себя изъян — мужикашка был совсем маленьким. Такого был копеечного росточка, что просто ни в какие ворота. На целую голову ее ниже! Вот знала бы, ни за что бы туфли на высоком каблуке не надела. И сама на этих каблуках уже смаялась, и человеку настоящий удар по самолюбию теперь будет… Но не спрашивать же было у него по телефону, какого он роста да обличья! Она ж как лучше хотела. Чтоб красиво было. А получилось — не пришей кобыле хвост. И ладно бы еще, если б она сама на этих каблуках ходить умела! Ноги вон мигом затекли, с трудом по брусчатке ковыляют…
— Это ты, что ль, Коля будешь? — улыбнулась она ему дружелюбно и одновременно чуть вымученно. Хотела снисходительно улыбнуться, да не получилось у нее снисходительно. Когда каждый шаг в ногах болью отдается, тут уж лицу не прикажешь.
— Ага… Я Коля и есть… — расплылся в радостной улыбке мужичок. — А ты, стало быть, Тамара…
Боже мой — он еще и рябой весь! Как говорится, еще один нежданный для вас сюрприз, госпожа королевишна! Вот это уж совсем тоска, как себя ни уговаривай с такого лица воду не пить… Но что делать — не поворачивать же назад да не бежать от него, только поздоровавшись. Ну, рябой, ну и что… Со временем глаз приглядится, притерпится… Зато ее больше любить будет! Она-то с ним рядом, выходит, и впрямь красавицей смотрится! Вот и пусть потом любуется на нее, и оценивает по самой высокой мерке, и даже гордится, что у него такая жена! Хотя чего это она — уж сразу и до жены допрыгнула! Поглядим еще, послушаем, что тут за фрукт с утюгом такой…
— Ну что, погуляем? Иль сразу пойдем да по пивку вдарим? — деловито осведомился Коля, с видимым удовольствием ее оглядывая. И тут же вынес свой незамысловатый вердикт по результатам этого осмотра: — А ты ничего, справная… Мне такие бабы всегда нравились, чтоб кровь с молоком…
— Ой ли? — вдруг неожиданно для самой себя кокетливо рассмеялась Тамара. — А что, много их у тебя было, баб-то?
— Да уж водились, грех жаловаться. Меня вообще бабы всегда любили! Что, не веришь?
— Да как тебе сказать… Не знаю я. А где они все? Ну, которые любили-то? — задала свой вопрос Тамара. Как ей показалось — каверзный.
— Так знаешь же, как в жизни бывает… Сегодня все путем, а потом все как-то само собой не туда поворачивается, глянешь — и опять один, как перст… Просто невезучий я, наверное. Эх, да если тебе про мою жизнь порассказать… Всякого в ней было…
Он вздохнул, глянул на нее грустно и как-то слишком уж по-собачьи преданно, будто спрашивал разрешения — позволишь, мол, рассказать-то? Потом, еще раз вздохнув, все-таки предложил робко:
— А то давай расскажу… Если тебе интересно, конечно. Весь тебе откроюсь, до самого донышка. Хочешь?
— Что ж, расскажи. Отчего и не послушать? — коротко дернула плечом Тамара. — Только давай сядем где-нибудь. А то меня сегодня ноги не держат. Устала я.
— Ага, ага! Конечно, давай сядем! — обрадованно засуетился Коля, озираясь вокруг. — Я тебе сразу так и предложил — помнишь? Посидим, говорю, пивка попьем! Вон, видишь, кафе под синим тентом? Туда и пойдем! Там всегда и музыка такая душевная играет, «шансон» называется. Ты любишь душевную музыку-то?
— Люблю. Я всякую музыку люблю, — сдержанно кивнула Тамара. И тут же, скосив глаза на его спину, решилась спросить: — Слушай, а ты вообще в курсе, что у тебя на спине… Как бы это сказать…
— Это ты про утюг, что ли? — весело посмотрел на нее снизу вверх Коля и так наивно хлопнул при этом глазами, что ей вдруг очень неловко стало за свой бестактный вопрос.
— Ну да… Про утюг… Просто очень уж в глаза бросается…
— Ой, да ладно тебе! Подумаешь! И пусть бросается! Иль ты стесняешься со мной идти?
— Да нет, что ты! Я не стесняюсь, просто…
— Эх, вот все вы бабы — такие… Все вам красивости одни в мужике подавай! А что у человека на душе, какой он на самом деле есть, вам и наплевать!
— Ой, да не нужны мне никакие красивости! — обиделась вдруг Тамара. — Я же просто так спросила! Думала, ты не заметил… Или перепутал чего… Всяко же бывает!