— Да ничего я не перепутал! Просто я это… Я не такой! Я на всякие там жизненные мелочи вообще внимания не обращаю! Подумаешь, след от утюга на пиджаке остался! Так не от дерьма же, правда? Пиджак как пиджак, добрый еще… Не выбрасывать же его на помойку…
— Да ты не обижайся, Коль…
— Да я и не обижаюсь! Подумаешь! Просто я без бабы живу, давно уже. Вот и некому приглядеть…
— Ага… И домашней еды тоже давно не ел, да? — хитро сощурившись, тихо-коварно переспросила Тамара.
— Чего это ты вдруг — про еду? — словно уловив в ее голосе нехороший для себя подвох, встрепенулся Коля. — Иль ты думаешь, что мне баба только для еды да для обиходу всякого нужна?
— А что, нет?
— Ох, какая ты… Прямо без ножа мужика режешь! Люблю таких баб, чтоб вокруг да около не ходили!
— Ну, так все-таки…
— Нет, Тамарочка. Я не такой! Я жить с теплом люблю, чтоб душа к душе запросто так тянулась, а не из-за всяких там интеллигентских заморочек да реверансов. Я потому и с бывшей своей развелся, что она все помалкивала да злобу в душе копила. Подожмет губы, и молчит, и глядит презрительно, будто я вошь какая ничтожная. А я — человек! Мне от тебя не презрение, мне от тебя любовь нужна…
— Так ты разведенный, значит?
— Ага. Разведенный. Могу и паспорт показать.
— А у тебя и паспорт с собой имеется?
— А у меня всегда свое с собой имеется, Тамарочка. И паспорт, и рожа моя рябая, и душа нараспашку!
Так, за разговором, они дошли до синего тента кафе, уселись за хлипкий пластиковый столик с такими же хлипкими креслицами. Тамара огляделась — на кафе это заведение слабо тянуло, конечно. Так, забегаловка. Чистой воды пивнушка. Но уж тут не до выбору — куда кавалер пригласил, туда и пришла. Может, у него с деньгами туго?
Молоденькая девчонка в засаленном переднике принесла им пиво в огромных запотевших кружках, бухнула ими об стол совсем невежливо. Тамара тут же потянула кружку к себе, приложилась, сделала несколько больших глотков — очень уж пить хотелось. Прямо в горле все пересохло. От волнения, наверное. Потом, осмелев, вытащила онемевшие ноги из тисков-лодочек, скрестила ступни, покачала ими в воздухе, и вдруг почувствовала себя почти счастливой. И правда — хорошо! Пиво быстро распространилось по организму, обволокло его тепло и бархатно. Под порывом несильного ветра слегка колыхнулся тент над столиком, желтый тополиный лист залетел, покружился и упал ей на колени — маленький, жалкий, пожухлый. Отчего-то он особенно ее растрогал, этот лист. Еще тепло, еще ему жить да жить, а вот, поди ж ты, сорвало шальным ветром, унесло с дерева…
— Осень скоро, — задумчиво произнес Коля, быстро осушив свою кружку. Потом с удивлением глянул на ее пустое дно, начал озираться в поисках официантки: — Черт, куда она запропастилась, зараза такая…
— А ты, часом, этим делом не увлекаешься ли? — вытянула Тамара руку расслабленно, указывая на его вмиг опустевшую кружку.
— Пивом-то? Да ну… Чего им увлекаться, его пить надо… Эй, девушка! — замахал он призывно рукой появившейся вдалеке официантке. — Нам еще по кружке давай!
— Мне больше не надо! Мне этого хватит! — запротестовала Тамара. — Мне и с этого уже хорошо!
— Да ладно, чего ты… Расслабляйся давай! Говорю же — осень скоро! Последние теплые денечки стоят! Потом под дождиком уж не посидишь так… по-семейному…
Тамара улыбнулась и сразу как-то хорошо и легко обмякла всем телом, будто подчинилась Колиной просьбе расслабиться. Вдруг подумалось ей — и впрямь, когда ж она посидит еще так, на ветру, на воле, с кружкой холодного пива в руке, да еще и пусть с неказистым, но все же мужикашкой в компании… Да если присмотреться, он не так уж и неказист, честное слово! Мужикашка как мужикашка… Тут же услужливое воображение торопливо стало преподносить ей и другие картинки такой вот жизни, чтоб по-семейному, как только что проговорил Коля. Именно — по-семейному! Можно, например, участочек взять где-нибудь за городом, наезжать туда по выходным, сидеть вот так же на травке, с пивком, с домашними пирогами… Можно, конечно, и с шашлыком, как у других водится, но шашлык опять же в копеечку встанет… Такой клок из семейного бюджета вырвет, что будь здоров! А можно просто вечерком перед сном под ручку по улице пройтись, и чтоб снежок белый на голову падал… А потом прийти домой да перед телевизором посидеть, да с кружкой горячего чая…
— …Ну, вот так я и жил… Эй, ты слышишь меня? — вдруг пробился сквозь ее сладкие грезы Колин голос. — Сидишь, будто совсем осоловевши… Иль пиво на тебя так подействовало?