— Да, да, конечно! — встрепенулась Тамара и улыбнулась ему виновато. — Конечно, я тебя слушаю…
— Да? А мне показалось, будто о своем о чем задумалась… О чем задумалась-то, красавица моя?
— Ну, так уж и твоя… И ни о чем я не задумалась. Устала просто. Жизнь у меня такая… тяжелая.
— А чего так? Вроде по тебе и не скажешь. Вон ты какая вся гладкая — глаз не нарадуется на тебя глядеть!
— Ну, глаз и обмануть запросто может…
Тамара вздохнула и осеклась на выдохе, и пересекло горло от мимолетной к себе жалости, и даже слеза непрошеная вдруг выскочила и побежала по круглой щеке. Всхлипнув, она смахнула ее быстро, поджала губы, опустила глаза в стол.
— Ну вот… Еще и реветь собралась! Да брось ты, Тамарочка! Вон, лучше пива глотни, сразу и полегчает! Давай-давай…
Тамара послушно приложилась к кружке, лязгнув некрасиво зубами о ее толстый стеклянный край, икнула, проглотив вместе с пивом застрявший в горле комок. Потом, зажав в ладонях увлажнившийся слезный нос, помотала слегка головой — сейчас успокоюсь, мол. Коля ждал, смотрел на нее участливо добрыми плавающими глазами.
— Да, тяжелая у меня жизнь была… Такая, будто и не было ее вообще… — вздохнула она уже легче. — Если рассказать…
— Так и расскажи! Чего в себе-то носить? С мужиком, что ли, тебе не повезло?
— Да в том-то и дело, что не было у меня никакого мужика! Откуда ему взяться-то? Я с двадцати лет при малых сестрах осталась, кому я с таким хвостом нужна была? Так и жила — сама на себя крест наложила. Пока их в люди вывела… Одну вот замуж отдала, другую отдельной квартирой обеспечила…
— Квартирой?! Ух ты… Так ты что, из этих… из обеспеченных, что ли? Это ж при каких деньжищах надо быть, чтоб квартиру нынче суметь купить?
— Да не… Я ее не купила. Мне ее одна старушка завещала. Я же по должности — социальный работник, ну и…
— А, понятно! Охмурила, значит, старушку! Ну и ловкая ты!
— Да почему сразу охмурила? Она сама… У нее из родственников вообще никого не оказалось.
— Что ж, все равно повезло! А теперь, стало быть, совсем одна живешь?
— Ага. Совсем одна.
— Ну что ж, это я понимаю… Бабе одной жить трудно. А у тебя это… Совсем, что ли, никого не было? Вообще? Ни одного мужика?
— Ну почему, были… Как же без этого… — скромно опустила она глаза в кружку, улыбнулась смущенно. — Были, но только так, не всерьез, конечно. А теперь вот я решила всерьез… Потому и объявление дала, и пострадать уже успела из-за своего решения. Один такой пришел да и подсыпал мне в вино отраву, и все деньги, с трудом накопленные, из дома утащил! Представляешь? Все, до копеечки!
— Ничего себе… Вот же сволота какая, а? Слушай, а найти его никак нельзя? Да я бы… Да я бы его вот этими руками придушил…
Для достоверности он даже поднял над столом руки и со всей силой сжал их в кулаки, демонстрируя, как бы он душил обидевшую Тамару «сволоту». Тамара улыбнулась ему благодарно, расслабленно откинувшись на пластиковую спинку стула. Потом продолжила:
— Вот теперь уж и опасаюсь, как бы еще чего такого со мной не приключилось. Теперь уж я пригляжусь сначала. А ты вроде не такой, смотрю… Ты простой совсем, добрый…
— Да конечно, я простой! Вот он я, какой есть, сама не видишь, что ли? Чего ко мне долго приглядываться? Пока приглядываешься, сколько времени зря потеряем!
— И что ты предлагаешь? — заинтересованно и немного кокетливо проговорила Тамара, подняв чуть подведенную бровь.
— Что, что! Надо жить начинать, а не приглядываться! А я хороший тебе мужик буду, слово даю! Не обижу. Не бойся. Я и по дому все делать могу, и вообще… в других тоже планах… Другие на меня в этих планах тоже не жаловались…
Глаза его маслянисто блеснули, и в тот же миг он быстро протянул через стол руку, погладил Тамару вверх-вниз по предплечью — она даже дернулась от неожиданности.
— Нет, правда, я хороший… Ты во мне не сомневайся, Тамарочка! Будем жить как люди!
— Ну, я не знаю… — снова засмущалась Тамара. — Так уж и хороший…
— Да хороший, хороший! Правда, выпить я лишнего иногда могу. Не скрою. Водится за мной такой грешок. А кто сейчас лишнего выпить не дурак, скажи? Да хоть обыщись, трезвенника днем с огнем не найдешь! Ну, выпью иногда… Зато просплюсь — человеком буду. Ну? Давай решайся, Тамарочка!
Что ж. И в самом деле — надо было решаться. Раз просит человек. В конце концов, она ж и сама на будущего мужикашку особых планов не строила! Такого вот и хотела — простого да доброго. Они ж, в конце концов, даже рябые да выпивающие, на дороге нынче не валяются… Пока будет решать да приглядываться — мигом кто-нибудь к рукам приберет! Да. Надо решаться. Тем более, если приодеть его получше, да прибрать, да прикормить опять же домашним, такой еще мужикашка получится, что всем на зависть будет. Да. Надо решаться…