— А я, собственно, к этому… Как его… — запнулся он на секунду, наморщив лоб. — Черт, забыл, пока ехал… А! Вспомнил! Я, собственно, к Друду…
— А у нас здесь таких нет… — начала было разводить руками Вера Константиновна, но Славик, выступив из-за спины матери, проговорил радостно:
— Я! Это я — Друд! Это вы ко мне приехали! Вы от Анальгина, да? Заходите!
Гость переступил через порог, протянул Славику для знакомства руку:
— Иван… А твое настоящее имя какое?
— А я Вячеслав!
— Ну вот… Это уже по-человечески звучит. А то напридумывали себе погонялок всяких. Моего соседа в народе Вовкой зовут, а он говорит — скажи, мол, я от Анальгина… Давай рассказывай, кто тут сильно в моей помощи нуждается…
— Да вот, у этой девушки проблемы. Ее Соня зовут. Она вам сама все расскажет. Да вы проходите! Можно вот сюда, в мою комнату…
Гость по имени Иван деловито стянул ботинки, одним движением скинул с плеч черную ветровку. Под ветровкой у него оказался серый мягкий ласково-облегающий свитер, тонкий и нежный, отчего суровое его обличье в момент как-то одомашнилось и уже не смотрелось таким устрашающим. Гуськом они потянулись в Славикову комнату — впереди Славик, за ним Иван, Соня же осторожно застыла в дверях, по-прежнему стискивая пальцы в замок. Вера Константиновна, высовываясь из-за ее плеча и продолжая бдительно вглядываться в лицо гостя, все-таки сочла нужным утолить все свои сомнения:
— А вы, простите… Вы как наш адрес узнали? Из Интернета, что ли?
— Нет. Я не сижу в Интернете. Не люблю, знаете ли, — спокойно повернул к ней голову Иван.
Голос у него был очень спокойный — низкий и ровный голос уверенного в своих силах молодого мужчины. Соня даже отметила про себя несколько отстраненно — надо же, дисгармония какая… С таким лицом — и такой голос! Вот если бы он проговорил что-нибудь из разряда «блин — в натуре», это бы больше ему подошло. А так… Права Вера Константиновна — странновато все это выглядит…
— …Вот сосед мой по лестничной площадке, Вовка, тот да, тот сидит в Сети целыми сутками, мне мать его недавно пожаловалась, — продолжил меж тем Иван. — Он, знаете, и прибежал ко мне полчаса назад — помоги, говорит, людям срочно помощь нужна…
— И… что? Вы просто так встали и поехали помогать чужим, неизвестным вам людям? — не унималась подозрительная Вера Константиновна.
— А почему нет? Раз позвали… — произнес он голосом Саида из кинофильма «Белое солнце пустыни». И даже плечами так же пожал, как тот Саид — чуть-чуть, едва заметно.
— Ну, не знаю, не знаю… Странно как-то все это, — покачала головой Вера Константиновна, выражая свое непреходящее сомнение. — А вы что, в полиции работаете?
— Нет. Не в полиции. Но я имел честь служить в других органах, тоже способных бороться с человеческой несправедливостью.
— Мам, он бывший спецназовец… — пояснил торопливо матери Славик. — Мне Анальгин так и ответил — придет, мол, крутой бывший спецназовец…
Иван кинул на него быстрый недовольный взгляд, промолчал. Потом, решив, видимо, что официальное его представление закончено, обратился напрямую к Соне:
— Давайте рассказывайте, что у вас там стряслось…
Соня осторожно присела на край тахты и, устроив ледяные ладони меж коленок, принялась рассказывать. И сама удивилась — очень уж коротким получался этот рассказ. А ей казалось — столько всего произошло за эти дни… Похороны Анны Илларионовны, скорое изгнание ее Томочкой сюда, в эту неприютную квартиру, ночные страхи, да еще плюс ко всему Викины проблемы… Вера Константиновна сидела с ней рядом, плечом к плечу, мелко и быстро кивала, будто старалась подтвердить все Сонины слова. Когда же речь зашла о появлении в Сониной истории родственницы Люси, не выдержала, вся подалась вперед, замахала у Ивана перед лицом указательным пальцем:
— А я ей сразу, сразу тогда сказала, что никаких родственников у покойной Анны Илларионовны отродясь не было! А Сонечка меня не послушала…
— Понятно, — вежливо улыбнулся ей Иван. И, обратившись к Соне, кивнул: — А вы продолжайте, пожалуйста…
— Ну вот… А сегодня вечером я пришла домой, и… И…
В этом месте Соня не выдержала — лицо само собой скуксилось, губы затряслись, горло перехватило коротким спазмом. Вяло взмахнув обеими ладонями, она закрыла ими лицо, пытаясь таким образом справиться со слезами. Вера Константиновна тут же обхватила ее за плечи, прижала к себе и, словно подхватив эстафету, начала тараторить возмущенно:
— Представляете, тот, который Люсиным мужем назвался, обвинил Сонечку, будто бы она у них деньги украла! Много денег! Нет, вы можете такое представить? Чтоб Сонечка — и украла?