Старушка не задавала лишних вопросов, лишь кланялась в пол каждый раз, когда её гости оставались еще на день и помогали ей по хозяйству. Каждое утро, еще до петухов, в маленькой избе пахло свежим хлебом и парным молоком. Она улыбалась всё больше и больше, до тех пор, пока не пришлось прощаться.
В тот момент она не посмела покинуть свою избу и поклялась ждать их к следующему ужину, когда бы он ни настал. Рожка достала из кармана маленький платочек и, утерев единственную слезу, помахала им на прощание. Простым странникам, которым предстоит долгий и тяжелый путь, однако в одном месте их будут ждать всегда свежий хлеб и парное молоко.
Глава 36
36
Сквозь утренний туман вдалеке виднелся пик Вороньего перевала. С каждой каплей ранней росы всё отчетливее становились виды крутые склоны одетые шишковатой броней пестрых от лишайника валунов. Перевал, что представлял собою длинный и широкий мост, украшенный столбцами богов, своего рода разграничивая зоны владения двух Лик.
За спиной оставались густые болота и тяжелый густой влажный воздух, как напротив извилистая горная местность, что желтела песчаником. Вороний пик, вторая по величине скала, где густо обитали нацеленные ворожейки. Высотой чуть больше волкодава эти пернатые птицы с головой молодой женщины и куриными лапами славились своим богатым и легким духом. Однако главная цена его была в том, что он был абсолютно уникален — легкий как лебединое перо и насыщенный горным воздухом. Его применяли как в научном колдовстве, так и в повседневном быту. Не хватило бы пальцев рук и ног, чтобы пересчитать все способы применения, да и Стервятнику это было не к чему. Он никогда не задавал вопросов о цели заказчика. Не потому, что ему было плевать, скорее наоборот, он не хотел знать, так жилось легче. Сборщик успокаивал себя тем, что ничем не отличался обычного кабачника, который лишь предлагал выпить усталому гостю, а принять его предложение или нет, это дело каждого.
Балдур сидел на холодной земле, глубоко впиваясь пальцами в сырую почву. Он любил чувствовать связь с матерью всего живого, словно сквозь ладони он нашептывал ей, что пришел с миром и постарается не причинить вреда её творениям. Также он прощался с болотным Ликом и благодарил, что позволил им пройти через его земли, обещая выказать такое же уважение его каменному собрату.
Стервятник смотрел вдаль, не отрывая взгляда от вершины пика. На самый верх им идти не было нужды, ворожейки гнездились на маленьких лишайниковых равнинах, обычно под крепким и надежным навесом крутых склонов. Однако что-то внутри него отказывалось и вцеплялось в землю сильнее и сильнее. Тряску перед сбором Балдур поборол десятки лет назад, но, к его удивлению, она вновь касалась его кожи, оставляя свои противные следы.
Разум воедино, закрыть глаза, вдох-выдох. Он не позволит ей овладеть его сознанием словно напуганного мальчишку. Стервятник отпустил оковы земли и растер жирный чернозем меж пальцев. Еще один ритуал, так он нёс благословение Матери всего живого и творил её руками. Мало кто верил в такой древний ритуал, который возможно придумали ради заблуждения и оправдания поступков, но Балдур, вопреки всему, не смел оскорблять богов, и старался угодить им как следует перед сбором.
На белой тряпочке были выложены все его инструменты, которые он тщательно проверял. Клинок должен быть наточен, всегда. Револьвер полностью заряжен, а оставшийся барабан запасных патронов в удобном положении на груди. Пустые кристаллы, вместилища духа и те самые несменные спутники каждого сборщика. Один он сразу зарядил в выстреливающий механизм, еще парочку в специальный кармашек на груди. Остальные распихал по плащу и поясу.
Руны по небольшим мешочкам на поясе. Защитные для круга, бронзовые для ослабления и несколько заряженных атакующим заклинанием. Набитый костной мукой маленький мешочек, без которой прокаженные не могли активировать руны. Бронзовая пыль отлично помогала в контроле особого опасного зверя, проникая в нос и легкие, она дезориентировала добычу, помогая избежать прямого контакта.
Всё это было стандартным набором любого сборщика, без которых только самые смелые и глупые ходили в поход. Балдур потер в руке сглаженный словно миллионами волн камешек, и посмотрел на Сырника, что о чём-то беседовал с остальными. Они прекрасно знали, что перед каждым сбором, человек любил уединяться, оставаясь наедине со своими мыслями. За последние несколько дней, плечо Балдура отвыкло без дополнительной нагрузки, из-за этого жалобно поскуливало и ныло.