Пилорат встал в полный рост. Маруська это заметила и сделала несколько шагов, однако приблизиться так и не смогла. Массивный меридинец смотрел на старика свысока, и впервые за всё время Семирод увидел в нём не просто раненого носильщика, а гордого воина, коим когда-то он являлся. Давно… очень давно.
Меридинец взял за руку девочку, и прежде, чем уйти, бросил короткий взгляд на старика. Семирод не понимал, почему он её так любит, и при этом ведет себя так глупо. Ведь действительно если задуматься, то лучше обойти этих треклятых Черных, но Пилорат готов пожертвовать всем, лишь бы…
— Я исполню своё обещание. Мы исполним, — проговорил тот. — Когда ты защищаешь кого-то, ты просто не имеешь право умереть.
С этими словами он взял Маруську на руки и направился в сторону, где собирался укрыть их обоих. Семирод некоторое время молчал, пытаясь понять, зачем он это делает, и почему дряхлый старик, что ближе всех к смерти, ничего не делает, а просто сидит. Что мог он сделать в тот момент? Поучать очередными наставлениями? Ему казалось, что как раз наоборот своим рассказом о Чёрных и о «них» он сподвиг его на этот шаг. Семирод медленно встал, забрасывая суму на костлявое плечо, а затем задал лишь один вопрос. Единственный вопрос, на который он получит ответ.
— Это он тебе сказал? Тот человек, которого ты ищешь?
Пилорат остановился:
— Это были слова того, кто был с ним рядом в тот день.
Глава 38
38
Затянутое ночным полотном небо изголодалось по звездам, которые скрылись среди космической тьмы, будто зная, что в этот вечер прольется кровь. Даже луна меланхолично зевающей ленью светила оттенком мутного стекла.
Лагерь Чёрных выглядел именно так, как и представлял его в своей голове Пилорат. Словно выгребная яма посреди поля, она открыто выделялось горящими кострами, поваленными телегами и острым запахом формальдегида. Семирод всё же смог сварить экстракт из муравьиной кислоты, поэтому Меридинец и не выделялся запахом даже для собак.
Старика с девочкой Пилорат укрыл в сооруженной на скорую руку землянке, подальше от злых глаз и носов. Там, по его мнению, они будут в безопасности, только если бродить не начнут по округе. Справиться Пилорат планировал всего за час, поэтому оставлять припасы и воду не понадобилось. В случае если ему не удастся, Семирод знал. Нет, он даже не хотел думать об обратном. Он был настроен, как никогда. Нож, лук, крепкая бечевка и его опыт должны были сыграть верную службу.
На пожелтевших листьях стали образовываться первые снежинки, что еще недавно были утренней росой, а ночью воздух был особенно холоден и вязок. В одной рубахе и штанах было прохладно, но Пилорат лежал брюхом на небольшой возвышенности, наблюдая за лагерем Чёрных. Он не хотел, чтобы лишняя одежда придавала ему веса или стесняла движения. Челюсть поначалу слегка подрагивала, заставляя зубы стучать, но короткое дыхательное упражнение разогрело его тело и привело кровь в порядок. Он больше не чувствовал холода, лишь легкое покалывание морозца и полуночный ветерок.
С возвышенности он насчитал человек десять, еще тройка-другая скрывалась в палатках, прибывая в состоянии беспробудной спячки. Черные гуляли во всю, судя по всему, праздновали удачный налет. Песни лились рекой, как и медовуха с самогоном, запах которой пробивался даже через едкий формальдегид. Идеальным решением было дождаться пока все напьются до поросячьего визга, а затем перерезать одного за другим во сне, однако этому мешал один значимый фактор. Разбойники любого калибра были известны тем, что могли пить хоть месяцами, да редко ложились спать до первых лучей. Это означало, что, когда «живые» Чёрные дойдут до нужной кондиции, их сменят спящие. В понимании Пилората у него было два варианта, ударить на стыке этой смены, пока одни пьяные и прудят в собственные башмаки, а спящие еще не успели проснуться как следует. Однако в этой ситуации ему придется столкнуться сразу со всем отрядом. Другой вариант — это выбрать правильный момент, который наступал, когда вся пьющая компания по одному отходила в кусты. В хмельном угаре легко потерять счет времени и заблудившегося товарища, что, скорее всего, мордой в свои же испражнения.
Выбор хоть и имел место быть, но на самом деле оставался всего один вариант. В одной рубахе на пузе он не пролежит до утра, да и Пилорату не хотелось оставлять Семирода и Маруську без присмотра дольше, чем этого требовало. Значит воспользоваться правилом любого хищника, по одному вырезать отщепенцев стада, а затем добить остатки, сразившись в жестокой битве с вожаком. Семирод в свою очередь не отпустил Пилората лишь со зловонным запахом и устным благословением богов. На шее у меридинца покоилось заговоренное ожерелье из зубов платолиска, а под нижней губой начерченный символ Чернобога заячьей кровью. Боги любили и требовали, ежели кто собирается убивать, то стоит уважить их и их владения, изобразив символ жертвенной кровью. Таким образом, если убийство виновника пройдет совестно и чисто, боги возможно и жизнь убийцы уберегут.