Глава 46
46
Морской бриз приятно щекотал кончик носа и обдувал обветренную кожу с подсохшей солевой корочкой на ней. Вокруг царила абсолютная тишина, и где-то вдалеке раздавался шум прибоя, что бился о неизведанные скалы таинственного места. Окружение казалось абсолютно безмятежным, а воздух настолько легким, что каждая клетка наслаждалась его привкусом.
Волны убаюкивающе шептали мягким касанием, утягивая за собой в пучину сладкого сна. Веки буквально окаменели и отказывались двигаться. Человек попытался открыть глаза, но для этого ему понадобилась не дюжая сила и воля, ведь в этом приятном сне, на удивление, ничего не болело. Кому захочется возвращаться в реальность, где каждая молекула собственного тела мечется в агонии боли и предает своего же хозяина?!
Ему все же удалось открыть глаза, и мужчина обнаружил себя на неизвестном ему берегу. Ясное и мирное небо, на просторах которого плясали пористые облака, медленно уплывая прочь. Море уходило далеко за горизонт, окрашенный золотисто-медным оттенком толи рассвета, толи заката. Тело мужчины буквально утопало в рассыпчатых дюнах побережья, а песок пытался проникнуть отовсюду.
Опасаясь вновь погрузиться в грезы, мужчина, на удивление, быстро и легко поднялся на ноги. Песчаные дюны змеёю кружили сквозь его пальцы ног, изредка пытаясь подняться выше. Человек посмотрел вдаль и попытался понять, где же он всё-таки оказался? Солнце светило слишком ярко и непривычно, будто его выбросили на свет после десятков лет заточения в холодной и грязной темнице.
Всё, что он видел, это неясные силуэты нечто отдаленно напоминали высокие здания, однако изогнутые в неестественной форме. Быть может, они ими вовсе и не являлись, а лишь игрой его сознания и искажением образов испепеляющего светом горизонта. Другой бы счёл увиденное как божественный свет и долгожданное путешествие через великую речку. Пройти по священной тропе, умыться росой, что покоится на листьях векового дуба и приготовиться к встрече с богами и предками. Однако было нечто в этом месте, что никак не могло быть ни берегом божественным, ни землей духовной. Не было ни счастья, ни горечи на душе, даже воздух постепенно терял свой сладковатый привкус легкости.
Ощущалось это место пустым, абсолютно заброшенным на долгое время. От силуэтов домов хоть и веяло теплом, то только больше погасшим очагом, нежели жарким огнем. Когда-то здесь и существовала жизнь, счастье и радость, но нынче песчаные дюны побережья поглотили всё живое, или так казалось лишь на первый взгляд?
Песчинки продолжали тянуться к ступням человека, как верный питомец, друг, что ластиться после долгой разлуки. Мужчина не чувствовал себя дома, но и гостем так же себя не мог назвать. Ему тяжело было находиться здесь, но и по какой-то причине хотелось остаться. В поисках ответов на свои вопросы, он завороженный силуэтами на горизонте направился навстречу им, в надежде всё же узнать, где ему посчастливилось оказаться.
Резким, практически насильно, рывком, душу стервятника вырвали из груди и вернули обратно. Балдур открыл глаза и жадно хватал воздух. Холодный, заплесневелый и полный гнили, он оставлял после себя металлический привкус во рту, или это было его собственная кровь? Над ним крутился Коклоток, размахивая маленькими сосисочными ручками, и хватал себя за голову.
Балдур не сразу осознал, что вернулся туда, куда уже и не надеялся, а затем лежа попятился прочь от карлика в поисках оружия. Он все еще опирался на осязание и запахи, однако вдруг его словно прострелило. Он видел, всё видел, причем отчетливо. Тело двигалось и выполняло все приказы хозяина. Ребра на месте, кости не сломлены, а кожа вновь затянула своей оболочкой красное и мягкое содержимое человека. Боль? Она словно исчезла, испарилась. Нет, она постепенно покидала тело, как от удара, а в мгновение ока перестала существовать, только вот не полностью. В груди нечто сдавило, и пульсировало, причем с монотонным и противным темпом пробивалось внутрь.