Балдур, глядя перед собой, нащупал больное место, и в тот момент сердце провалилось. Нож. Клинок. Тот самый, что предательски и очень удобно оказывается под рукой, словно по чьему-то велению. Стервятник прикоснулся пальцем к рукоятке и, прежде чем схватить, замешкался. Кто-то или что-то явно виновен в его «чудесных» исцелениях. Падение, которое ни одна живая душа не должна была пережить. Изодранное в клочья тело, что дышало лишь человеческой инстинктивной волей к жизни. Слишком удобно, слишком легко. Балдур знал лучше других, что за все есть своя плата, и сколько он был должен и главное кому или чему, терзало сознание мужчины.
Он стиснул зубы и вырвал нож из груди, затем сразу же отшвырнул его прочь. Как и в прошлый раз никакого ощущения и крови он не заметил. Старая рана лишь вернулась в свою былую зарубцевавшуюся форму.
Был ли бой? Был ли монстр, что напал на него словно из неоткуда. Очередная игра разума?! Балдур огляделся. Комната выглядела так, словно в ней произошла не просто кабацкая драка, а целая война. Мебель, порубленная на куски, деревянные щепки повсюду. Глубокие вмятины, что раскрошили камень в пыль, но не тела, как и ни капли крови. Балдур не мог найти тела того, кого он, казалось, убил наверняка.
Выжил паскуда? Уковылял в свою тёмную яму зализывать раны? Вряд ли, существо напало явно с целью убийства, и било так, как ярость может казаться на вкус.
Стервятник бросил взгляд на карлика, что сидел в углу и колотил себя маленькими кулачками по огромной опухолевидной голове. «Плохой раб, неверный раб, не провел Красного господина», — мычал он сквозь слезы и сопли.
Быть может, он видел, что напало на Балдура, или по крайней мере докажет существование этого нечто. С другой стороны, как можно полагаться на достоверность слов раба, что ответит лишь то, что хозяину хочется слышать, дабы не разгневать его. Лжец, баламошка, выродок, что ничего не знает. Сколько раз он это слышал от своих господ, когда произносил не те слова, и не в то время.
— Коклоток, — произнес Балдур, с тяжелым хрипом и сухостью в горле.
— Да мой, господин. Слушаю, Красный господин, — залепетал тот, подбегая, словно послушный щенок, падая в ноги человеку.
— Ты… — Балдур закашлялся, выплевывая песок, вымоченный в крови себе на ладонь. Зуд будто армия кусачих муравьев зашевелился в его глотке, от чего говорить становилось еще тяжелее. — Кто на меня напал? Сколько их было?
Карлик молчал, а стервятник заметил дрожь, что прошла по его телу:
— Я… я не знаю, Красный господин. Ничтожный раб позволил себе моргнуть, а затем великодушный хозяин пропал в дыру.
— Где была дыра? — Балдур пытался составить карту в голове, и осознать в какую сторону его унесло. — Слева? Справа? Верх, низ? Относительно тебя, Коклоток.
— Справа, от меня, Красный господин. Справенько, как ровно два шага. Дыра размером в треть больше светлого тела великого хозяина.
Это сходилось с теми фрагментами памяти, что Балдуру удалось восстановить в своей голове. Напавший и вправду был больше него, хоть стервятник и сам был не низок. Значит что-то его действительно снесло. Волна из твердой плоти, которая, умерев, испарилась. Балдур вытер кровь о штанину, и тут его осенило. Кровь! Должна была остаться кровь и не только человеческая. Раз он вернул себе зрение, то можно восстановить схватку по следам крови, и наконец убедиться была ли это галлюцинация или нет.
Другой бы восхвалил богов за чудесное спасение и отправился дальше, только вот Балдур знал, что главное оружие — это не руки и ноги, и даже не револьвер. Разум. Тело и снаряжение всего лишь инструменты, что легки в обращении, но если сознание рисует ложные формы на холсте реальности, тогда смерть неминуема. Как он отличит друга от врага? Как поймет реальна ли дверь, и можно ли через нее пройти? Перво-наперво стоило убедиться в здравомыслии и отбросить безумие. Ведь безумие может прийти не только от физической травмы.
Мужчина сразу отмёл факт духовного одурманивая. Ему приходилось переживать психические атаки от различных существ, в том числе и от разумных. Дух мог разорвать его на части, оторвать конечности, испепелить, а также множество других форм изощренного убийства. Но как прокаженный, он был защищен от наполнения духом изнутри. Психические манипуляции, некоторые проклятья, в которые Балдур не верил, и в том числе сложное и высокое духовное восстановление клеток, попросту не работали на нём. Ведь все они требовали тесной связи с внутренним духом носителя. От манипуляций разума, Стервятник несколько дней мог лежать, испытывая самое ужасное похмелье, при этом сохранив его своим.