Вместо того чтобы сфокусироваться на следующей атаке, стервятник просто пробежал мимо, минуя главную цель. Воины, что стояли позади, чувствовали себя крайне уютно и безопасно, особенно в тени сурового мутанта. На этом Балдур и сыграл. Он позволил одному из них атаковать первым. Очень грубо, размашисто и неуклюже. Подобным выпадом он сразу оголил одновременно бок, шею, спину, и всю боковую и заднюю часть своего тела. Стервятник особо не выбирал.
Одной рукой он утопил нож в шее врага, там его и оставляя, а другой выхватил меч из лап будущего трупа. Крепкая рукоять, сбалансированный клинок, оружие явно недостойное своего бывшего владельца.
Другие двое напали слаженно, и одному даже из них практически удалось пустить кровь на лице стервятника. Балдур оказался быстрее, сильнее, яростнее. Он жаждал крови и не мог дождаться того момента, чтобы избавиться от этой мелочи и наконец открыто сразиться с мутантом, чтобы напрямую видеть его испуганный взгляд, отчетливо слышать, как он изнывает в агонии боли. Месть, которую он отказывался подавать холодной. Кровь кипела в его венах и требовала возмездия, за то, что он сделал раньше с ним, и за то, как обращался с Мирой.
Меридинка тоже не собиралась оставаться в стороне. Она всё еще ощущала последствия своей беспечности, что с укором грызли её разум. Мира сразу поняла, что, как и раньше, времени ей на полноценное заклинание никто не даст. В тот момент, Балдур сражался с воинами, открывая свою спину зверю, что уже был готов наказать человека за подобную дерзость.
Она метнула пару коротких заклинаний невысокой мощности. Они врезались искрой в спину создания, оставляя тёмные пятна со сразу же запекшейся корочкой. Казалось, никакого фактического повреждения они не нанесли, а лишь разозлили и без этого яростное создание. Мутант тут же обернулся, как встретил атаку меридинки.
Пронзительным ударом, она вонзила ему оставшейся жезл прямиком в глаз, однако оказалась на опасной дистанции. Мощной отмашкой, он вновь отправил Миру собирать телом местную мебель, издав рык. Она почувствовала, как сдавливает в груди, но времени разлеживаться не было. Быстро поднявшись на ноги, она приготовила удерживающее заклинание, которым обычно контролировали добычу во время сбора.
Балдур заметил, что мутант на время оставил его в покое. Нужно было поскорее разобраться с остальными и помочь Мире. Выпад одного он блокировал мечом и с легкостью ушел в сторону, оказываясь за его спиной. На этом бы и закончилась легкая перепалка, однако второй, сразу же прочитав движения стервятника, нанёс удар. Копье просвистело перед глазами Балдура, создавая пропасть между ним и противником. Стервятник сделал шаг назад, нанёс прямой удар ногой в спину мутанту. Воин с копьем, принялся быстро и, к счастью для мужчины, хаотично делать выпады один за другим. Слишком простые и предсказуемые, чтобы Балдур мог успеть прочитать его действия и ритм ног. В один из таких моментов, он ловко подставил лезвие своего меча, и оно скользило вплоть до груди нападавшего. Резкий взмах вверх, скрежет стали и брони, затем такой же незамедлительный в обратную сторону располосовал лицо пополам. Копье тут же упало на пол, а сам воин, с вытекающей жидкостью из черепа в гримасе ужаса пал.
Зверь разом выдернул оба жезла из головы, а из отверстий потекла болотно-коричневая жидкость, напоминающая смесь грязи и гноя. Он приблизился к женщине с удивительной скоростью, однако резко скрипнул и осекся в полушаге от колдуньи, ощущая пронзительную боль в спине. Копье вошло лишь на треть, и Балдур не был этому удивлен. Стервятник стоял посреди трёх свежих трупов и прекрасно помнил ощущение твердости натуральной брони создания. Как бы ему сейчас хотелось разрядить полностью заряженный револьвер ему в морду. Превратить его в бесформенную биомассу создание, неважно было ли оно галлюцинацией или нет.
Мира закончила с чарами, и невидимые оковы оплели тело врага. Зверь зарычал совсем иначе, помимо ярости в его голосе, еще были слышны нотки необузданной одержимости. Казалось, будто из его глотки доносятся голоса двух, а то и трёх созданий разом.
— Отверженный! Отверженный! — закричал тот, разрывая оковы.
Густая, белая пена струилась из его пасти. Глаза, налитые кровью, стремились проникнуть человеку в душу. Всё его тело дрожало и вибрировало, будто он вот-вот разорвется на тысячи маленьких кусочков, не сумев сдержать собственную ярость.