— Песок…
Высыпаю часть песка на газету. Вспоминаю, что и откуда вынул из «мячика», беру карандаш и, покручивая, погружаю в зонд на полную длину.
В фокусники мне надо было идти, а не в космонавты.
— Что показало вскрытие? — спрашиваю у детей.
— Корпус настоящий, а внутри пусто, — сообщает Зинуленок. Очкарик Дима шмыгает носом, переживая крушение надежд.
— Внутри не пусто, а весовой эквивалент оборудования, — поправляю я, аккуратно ссыпая песок обратно в отверстие и завинчивая лючок. Слюню палец, подбираю несколько песчинок и пробую на язык. — Песок пресный.
О чем это говорит?
— Морской был бы соленый, — бурчит Дима.
— Тоже правильно, — соглашаюсь я. — Сухой строительный песок.
Будь я экспертизой, определил бы, из какого карьера он взят.
— А толку? — насупился Дима. — Генератора-то там нет!
Когда Дима уходит, Зинуленок по секрету сообщает мне:
— Пап, он не электромобиль хотел сделать, а вертолет. Я уже не знала, что делать. Знаешь, фанатики какие прилипучие!
Четыре месяца комиссии абсолютно нечего делать. Американцы неделю выжидали, потом отправили свой корабль в полет. Я мотался между Землей и заводом, курировал перестройку корабля. Слово какое — курировал…
Снабженцем работал. Выбивал, проталкивал, согласовывал, утрясал. Старик не шутил, когда говорил, что от старого «Прометея» один корпус останется.
Наконец, «Адмирал Ушаков» подошел к Земле. Комиссия вновь собралась в полном составе. Корабль сел в Мигалово, и его облепили специалисты.
— Степан подал заявление, — ошарашивает меня Вадим.
— Уходит из пилотов?
— Уходит из дальнобойщиков. Говорит, внутри системы летать готов, но в русскую рулетку больше не играет. Два звоночка от судьбы ему было, третьего ждать не будет. По этому поводу нас Старик вызывает.
— … Я не русский самоубийца, — спокойно, удивительно спокойно втолковывает Степан Старику, когда мы входим. — Мне детей надо на ноги поставить. Как мы летаем? Помолясь да перекрестясь? Вот когда физики объяснят, как джампер работает, я вернусь.
— Не как, а почему, — поправляет Старик. — Конечно, ты прав. Но не летать мы не можем. Америкосы-то летают. Я похлопочу о твоем переводе на ближние линии. Когда вернешься из отпуска, обсудим новое назначение.
Степан выходит из кабинета, стараясь не встречаться с нами глазами.
А я чувствую себя побитой собакой. Они оба правы, и Старик, и Степан.
Летать так, как летаем мы — смертельный риск. Поэтому и экипажи из одного человека. И Старик прав. Контакт с чужаками — это прорыв технологий на новый уровень. Как я знаю из полусекретных документов, мечта руководства NASA — даже не контакт. Они мечтают найти заброшенную станцию чужаков где-то у другой звезды. Или мертвый корабль. Проблем меньше. Технологии есть, но никакого культурного влияния.
— … Ты согласен? — Вадим толкает меня локтем.
— А? Простите, задумался…
— Согласен взять «Адмирала Ушакова»?
— А как же «Паганель»?
Старик с Вадимом улыбаются. — Не уйдет от тебя «Паганель». Как со стапелей сойдет, так твоим будет. Сейчас твое задание — испытать «Ушакова» во всех режимах.
— А разве с восьмым импульсом уже разобрались?
— В первый же день по прилете, — вздыхает Старик. — Степану мы говорить пока не стали, чтоб не волновался. Медики за ним и так полгода хвостом таскаться будут. Вот почитай.
Беру пачку листов, читаю — и сам себе не верю. В предыдущий полет на последнем джампе на корабле Степана изменились скорости протекания некоторых атомных процессов. Очень слабо, но изменились. Как следствие, изменилась скорость хода атомных часов. Поэтому, собственно, активаторы раньше времени и срабатывали. Поэтому и выход из прыжка с недолетом.
Почему техники сразу не засекли? Да потому что на релятивистских скоростях время не является той печкой, от которой плясать можно. Скорость хода времени зависит от скорости полета. К этому все привыкли. Вернулся в порт приписки, синхронизировал часы с эталонными — и вся недолга.
— Я приказал все продукты, всю воду и расходуемые материалы с «Ушакова» сбросить на Солнце, — говорит Старик. — Активаторы заменят на те, которые твоему «Паганелю» предназначались. Вся командная электроника встанет новая. Ну как, доволен?
Прикидываю, что же это получается? Активаторы от тридцатитысячника ставят на пятнадцатитысячник. У меня будет двойной запас мощности. Самый безопасный корабль. А «Паганель» остался без активаторов… И без электроники. Задержка на полгода, не меньше. Не возьму «Ушакова» — так и останусь капитаном без корабля…