— Согласен.
— Как с тобой легко, Крым, — улыбается Старик. А меня начинают грызть сомнения. Не сглупил ли?
Первый испытательный полет в системе после модернизации «Адмирала Ушакова». Программа простейшая — разогнаться, проверить движки, проверить точность хода атомных часов по пульсарам, затормозить, проверить активаторы. (Должны сработать вхолостую) И — вернуться на Землю. Пять а.е. туда, пять — обратно. А.е. — астрономическая единица, сто пятьдесят миллионов километров. Пять а.е. — это как до Юпитера слетать. На все, про все — пятнадцать дней. Шесть туда, шесть — обратно, три — на замеры и всякое непредвиденное. За день до старта меня вызывает Старик.
— Слушай меня, сынок. Твой испытательный полет — это липа, прикрытие.
Настоящая цель — вернуть на Землю «мячик».
— Есть вернуть на Землю мячик, — играю со Стариком в гляделки и считаю мурашек, которые забегали по спине. Много их…
— Не спросишь, чем этот «мячик» особенный?
— Сами скажете.
— Догадливый ты, — усмехается Старик. — Этот «Мячик» побывал в лапках у чужаков. Пять лет назад корабль чужих снял его с орбиты. А когда ты был в последней дальней — вернул. Наши наблюдатели говорят, что это был тот же самый корабль, и следовал он обратным курсом.
Перевариваю информацию. Насчет наблюдателей — это, скорее, предположение. Что они могут увидеть? Все корабли чужих выглядят похоже.
Или шар, или огурец. Только размерами и отличаются. Через нашу систему проходит всего одна трасса. Почему так, не знаю, но только одна. Справа пришел — налево ушел. Слева пришел — направо ушел. Почему-то маршруты чужих соединяют Солнце всего с двумя звездами. Хотя до- и после — ветвятся.
Движение по этой трассе редкое и нерегулярное. Раз в полгода — уже много!
— Так вот, — продолжает Старик, — «мячик» вновь появился на орбите, с него идет обычная информация. Но — что удивительно — на двух частотах.
На обычной и на более высокой — слабенький такой сигнальчик.
— А что об этом думают американцы?
— Американцы, надеюсь, не знают. Это наш сектор наблюдения, наш «мячик». О том, что он замолчал после пролета чужаков, мы им сообщили, о том, что вновь заработал — нет. Запроса от них не поступало, надеюсь, они не в курсе. Мы сами обнаружили его появление чисто случайно лишь полгода спустя.
Второй день испытательного полета. Иду с ускорением чуть больше одного «g». От Земли уже далеко, но не так, чтоб десятки минут между вопросом и ответом ждать. Вызываю центр управления полетом.
— Я «Адмирал Ушаков». Вызываю Землю.
— А, Ушак-паша, — отзывается Старик. — Что-то случилось?
— Все в порядке, все по графику, — успокаиваю я. — Поэтому и вызываю. Прошу разрешения порезвиться.
— Что значит — порезвиться? — в голосе Старика любопытство пополам с недовольством.
— Порезвиться — это значит погонять корабль на предельных режимах.
На максимальных ускорениях. Ну и потренироваться в тонком маневрировании.
Эта машина для меня новая, мне надо ее почувствовать.
В эфире — тишина. Но если вывести громкость на максимум, можно услышать, как Старик с кем-то советуется.
— Крым, сынок, — вновь выходит в эфир Старик. — У тебя есть программа испытательного полета. И есть дата возвращения. Не уложишься — я с тебя шкурку спущу. Не выполнишь программу — еще одну. Поломаешь машину или кому-то дорогу перебежишь — еще одну. В остальном — ты капитан, и действуй по обстановке.
— Есть действовать по обстановке!!! — радостно квитирую я, врубаю шесть «g» по главной оси и выписываю в пространстве спираль. На самом деле мне вовсе не радостно. Весь этот диалог — отрепетированная заранее туфта. Мы слушаем переговоры америкосов, они — наши. Программа моего полета — куда я пойду и что буду делать — опубликована заранее. Ее можно сопоставить с координатами «мячиков». Теперь, после разговора со Стариком, программы нет. Куда бы я ни пошел, америкосы будут думать, что я оказался там случайно. Тонкое маневрирование у «мячика» — тренировка. «Мячик» замолчал? Я протаранил его корпусом или сжег джетом двигателя. Ничего, не страшно, это «мячик» русских. Сами разберутся… «Тише, Танечка, не плачь, это был соседский мяч». Впрочем, о том, что на пару минут замолчал русский «мячик», американцы вряд ли узнают. У них своих хватает. Идеальное прикрытие.
Тошно.
В космосе не должно быть ни тайн, ни политики. Космос — он огромен и чист. Нельзя в него с немытыми ногами.
Выхожу в нужный квадрант на день раньше срока — за счет двух «g» вместо одного по плану. День веду программу. На седьмой день беру выходной. Земля не возражает — я иду с опережением, да и на Земле воскресенье.