Кузьмич морщит лоб, потом кивает.
— Продолжай.
— У меня самые мощные в мире активаторы, — с напором повторяю я.
— А в этом районе притяжение Солнца почти уравновешивается притяжением Сатурна. И я боюсь… До дрожи в коленках боюсь словить производную ноль.
Потому что фокусирующей массы звезды нет, и вылететь я могу куда угодно!
— Тогда почему вы не доложили по всей форме на Землю? — Кузьмич переходит на официальный тон.
— А что я доложу? Что мне страшно? Мы же не знаем, почему работают активаторы. Мы их слепо скопировали. А вдруг Земля сочтет, что бояться нечего? Получу с Земли клизму скипидара в качестве успокоительного. Или другой вариант. Я не прав, а Земля отнесется к моим словам очень даже серьезно. Клизму скипидара получат ребята, которые мой полет готовили.
Мои друзья, между прочим. Что мне делать? Я пускаю в эфир пулю, что хочу порезвиться, и лечу сюда! — тычу пальцем в пустое место стены. — Здесь безопасно! По-любому безопасно!
Кажется, сорвался. Не стоило на Кузьмича голос повышать. Но хоть душу отвел. Старик пытается испепелить меня взглядом.
— Крым, через час у меня в кабинете.
Надо понимать так, что меня просят удалиться. Склоняю голову, щелкаю каблуками и удаляюсь… Противно. Так убедительно врал, что сам поверил.
Поле… Самая загадочная вещь из «подарков» пришельцев. Повторить легко, понять невозможно. Чем-то напоминает магнитное. В смысле, вихревое.
Опять же, не в бытовом смысле, а научном. То есть, «при перемещении в поле по замкнутому контуру работа не равна нулю». В бытовом смысле поле тоже ОЧЕНЬ вихревое. Неустойчивое. Рассеивается, расплывается. Но это не важно.
Важно другое. Когда частица с ненулевой массой покоя пролетает сквозь поле, скорость частицы чуть-чуть меняется. На фотоны поле не действует.
У фотонов массы покоя нет.
Спрашивается, зачем нужно такое поле, которое через долю секунды рассеивается, и на материю воздействует слабенько-слабенько? Так одна волна поля воздействует слабо, две — вдвое сильнее. А когда волны бегут одна за одной с частотой сотни мегагерц — они даже солнечную плазму отталкивают. Так генераторы поля и работают — создают волны поля, бегущие вдоль корпуса корабля в нужную сторону, с нужной скоростью. Это называется «поле в режиме дельфиньей кожи». Но при погружении в звезду, конечно, важнее второй режим — расталкивание звездной плазмы с температурой шесть — двадцать тысяч градусов. Чтоб ни один горячий протон не коснулся обшивки корабля. Тут уж частота пульсаций поля поднимается до гигагерцев.
А расстояние между волнами сокращается до считанных сантиметров. Кораблю остается нейтрализовать только поток электромагнитного излучения. Неслабый такой поток — больше шестидесяти мегаватт на квадратный метр обшивки.
Половину корпус зеркалит, а вторую половину переводит в энергию, которая и питает генераторы поля.
К сожалению, ста процентов преобразования энергии достигнуть не удается. Поэтому холодилка и ревет раненым носорогом. Если же она встанет в неподходящий момент… Что ж, запаса холода в корабле хватит секунд на пять-десять. Можно успеть сказать «мяу». Потом начнутся необратимые изменения обшивки и прилегающего к ней оборудования.
Где еще на корабле используется поле? Да в двигателях! Если сильно упростить, то двигатель пришельцев — это просто трубка. Рабочее тело попадает в трубку с одного конца, разгоняется полем и выбрасывается в космос с другого конца с субсветовой скоростью.
На практике все намного сложнее. Собственно, трубки как раз и нет.
Точнее, она виртуальная. Цилиндрический канал образуется полем. Ни один конструктивный материал не выдержал бы нагрузок в канале.
В сумме впечатление от наших звездных кораблей двоякое. Помню, в детстве испытал шок, когда узнал, как работает атомная электростанция.
Как паровоз, честное слово! Атомный реактор банально кипятит воду. Пар крутит турбину. Смесь самого передового в науке — атомной энергии, и анахронизма — парового котла. Наши корабли производят схожее впечатление.
Впрочем, в летном училище дали другое сравнение, из области ювелирки. Технологии пришельцев — это рубины, бриллианты, сапфиры.
Драгоценные камни, в общем. Шлифованные и граненые по всем правилам.
А оправы плотницким топором вырублены. Сделано грубо, топорно… но, почему-то, работает.
… В до-о-оме, где резной палисад… — мурлыкаю я и поднимаюсь на этаж технологов. Пришел поинтересоваться судьбой микро-мячика. Вот блин!