— Смотри, как хорош твой капитан, как силён его дух! Я восхищаюсь этой мощью — его ум остёр, воля крепка, характер безжалостен, а планы дерзки. Он еще поимеет шторма сотни морей, набьет трюмы сокровищами и когтями проложит себе путь в вечность. Не человек — дракон! Ещё хочешь его, моя девочка?
Перец третий - Самеди. 1-5
Бриджит молчала, глядя на Фрэнсиса — ни один мускул не дрогнул на его точеном лице.
— Покажи мне начало, — попросила она спутника.
Барон резко развернул её в сомнительном танцевальном па и оказался за спиной. Его ладони сомкнулись спереди на животе девушки, весьма откровенно прижав её бёдра плотнее к телу партнёра. Внезапно танцоры перенеслись в тёмный душный трюм корабля. Запах немытых тел, испражнений, гнили и разложения ударил в нос. В этом сумраке, граничащем с темнотой, сложно было что-то разглядеть. Но она все равно видела — слишком отчётливо — значительно лучше, чем ей бы хотелось. Рядами, прямо на полу, сидели мужчины, женщины и дети. Все они были прикованы кандалами друг другу. Кто-то лежал без сознания, кто-то монотонно тянул тяжелую мелодию на одной ноте. В этой гуще тел Бри узнала знакомую энергию Кокумо — мужчина пытался теснее прижать к себе мальчика лет десяти. Истощенное тело ребенка безвольно повисло в кандалах, не подавая признаков жизни. Мужчина крепко сжимал в руках безвольные пальцы мальчика и что-то тихо шептал, склонившись над маленькой кудрявой головой. Фонарь надсмотрщика резким абрисом вычертил в темноте эту картину. «Этот сдох!» — сапог грубо отпихнул Кокумо в сторону, взметнулся тесак и одним движеньем отрубил кисти ребенка. Хлынула кровь. С оглушительным звериным ревом раб вскочил, увлекая за собой всех, скованных одной цепью. Маленькое тело сына выскользнуло из оков и осталось лежать на залитом кровью полу. Кокумо бросился на охранника и, накинув кандалы на шею, принялся его душить…
Мир начал темнеть и меняться. Горячие слезы текли по щекам Бриджит:
— Он был еще жив! Жив… — повторяла она, не в силах сдержать рыдания. Самеди прижал девушку к себе. Горячие руки гладили её волосы и плечи. «Тише, тише», — шептал глубокий низкий голос.
— Лучше умереть на пути в ад, чем добраться до пункта назначения, — и губы Барона коснулись её мокрой от слез щеки. — А ты солоней, чем воды Атлантики! — и высунув розовый кончик языка он лизнул вторую щеку.
Бри отстранилась, глядя в глаза Духа смерти. Он смотрел так, словно понимал всё: её боль и жажду помочь, её ярость и желание отомстить, её мотивы и порывы. В его зрачках плясали искры тысячи костров и того первобытного огня, что однажды вывел людей из тьмы. «Я сплю. А во сне возможно все», — подумала девушка и, прильнув к Барону, крепко его поцеловала. Казалось, Самеди только этого и ждал. Его руки властно скользнули вверх по бедрам, задирая сорочку. Ладони сжали упругие ягодицы. Бриджит обняла мужчину за шею, запуская пальцы под воротник рубашки, и притянула его еще ближе. Язык Барона раздвинул её губы, очертил их изнутри и, встретившись с острым язычком Бри, начал страстный танец. Всё громче и быстрее звучала их музыка. Бедра Барона продолжали покачиваться в такт ритму. С каждым движеньем под шершавой тканью штанов рос бугор возбуждения. Сильные мужские пальца раздвинули ягодицы девушки и, пройдя по ложбинке вниз, задели влажное от желания лоно. Бри выдохнула с легким стоном удовольствия, и губы Самеди поймали его в поцелуе. Крепко обхватив бедро с внутренней стороны, Барон закинул ногу девушки к себе на пояс. И тут же расстегнул ремень, освобождая восставшее достоинство из плена узкой одежды. Бри ощутила, как горячий, упругий член мужчины коснулся её, раздвинул нежные складки плоти, но не вошел внутрь. Движения Самеди изменились. Теперь его таз покачивался вперед и назад, надавливая на её вульву, размазывая по черному стержню сок девичьего возбуждения. С огромным усилием оторвавшись от страстных губ духа, Бри прошептала: