— Теперь дыши — спокойно, глубоко, медленно. Представь, как волны мягко накатываются на берег, как бриз играет твоими волосами, как сладко спят твои малыши. И не шевелись.
Умелые руки Бри, осторожно надавливая и направляя, постепенно выправляли положение плода, пока он не развернулся в безопасную для родов позицию — головой вниз.
— Теперь отдыхай, я заварю тебе травы, а за Салли и Калебом присмотрит соседка.
— Бриджит, там на полке сверток, возьми, — Молли махнула рукой, и девушка, проследив за её жестом, увидела в буфете какой-то предмет, завернутый в тряпицу. Развернув, Бри восторженно вскрикнула: — Какао?! Но откуда?
— Хозяйка дала, сказала «малышей угостить», да больно жирно для них, — женщина подрабатывала прачкой в семье богатого торговца. — Испеки мне лучше своё фирменное — умираю, как хочу пирожных от Бри.
— Я назвала их «брауни». Пойду, загляну в лавку за патокой, а пива у меня своего хватает. До свиданья, Молли!
— Храни тебя Господь, Бри!
Вернувшись в паб, Бриджит обнаружила внутри несколько завсегдатаев и Билла-Мясника, несшего вахту за барной стойкой, отполированной временем и ладонями посетителей. При виде девушки лицо старого квартердек-мастера просияло:
— Привет, малютка! Где была в такую рань?
— Проведывала Молли, она вот-вот родит, а Джон опять слишком много принял на борт, — стремительно миновав зал, она подскочила к Биллу и быстро чмокнула его в изуродованную шрамом колючую щеку. Списанный из-за увечий, командир абордажной команды, легенда Северного моря — Билли-Мясник. Он был управляющим, гарантом безопасности и бессменным барменом «Топора», но в первую очередь Билл был лучшим другом покойного отца Бриджит. Он единственный во всём Бристоле смел называть Бри «малюткой», не опасаясь удара ниже ватерлинии. Старого морского волка в городе боялись и уважали. Контуженный на левую сторону, при ходьбе Билл подволакивал ногу, а лицо его обезображивал жуткий шрам, проходящий через затянутый бельмом невидящий глаз. Рассечённые в битве мышцы свели левую часть рта в вечном оскале, отчего лицо мужчины навсегда приобрело издевательски-насмехающееся выражение. Случайные гости «Топора» не понимали, как может жизнерадостная красотка Бриджит так весело и беззаботно щебетать обо всём с жестоким страшилищем, и как это чудище до сих пор не растерзало нежную пташку. Она же любила его, словно отца, которого помнила очень плохо, а он готов был за свою «малютку» порвать любого на щупальца осьминога. Поговаривали, что дверь паба обита настоящей человеческой кожей, что Мясник сдирает заживо с незадачливых ухажёров Бри.
Вечер в «Топоре» выдался жарким — команда каравеллы пила почти в полном составе. Много было и других незнакомых лиц. Бриджит изящно скользила меж столов, разнося нехитрые закуски и напитки, Билл наливал гостям, единственным, но оттого не менее зорким, глазом следя за порядком. Изрядно подвыпивший матросик схватил девушку за запястье и рывком усадил к себе на колени.
— Втяни клешни, недоумок палубный! — раздался громовой голос Мясника, для пущей убедительности извлекшего из-под стойки острый топор. Пьянчужка тут же выпустил девушку и красный, как вареный омар, отвернулся к собутыльникам.
— Побереги топор для достойного — этому морская болезнь весь мозг высосала, — рассмеявшись девушка продолжила работу как ни в чём не бывало.
— Хозяйка, подожди, — окликнул ее звонкий молодой голос из-за ближайшего столика, — что ты добавила в эль?
Обернувшись так резко, что завитки прядей взметнулись, закрыв лицо, Бриджит не сразу разглядела задавшего вопрос. Юноша был немногим старше Бри: худое вытянутое лицо, проницательный дерзкий взгляд, узкая бородка по последней моде. Из-под вышитого серебряными нитями дублета поднимался стоячий воротник нижней рубахи. Девушка невольно улыбнулась — кружево на вороте было потрепанное, некогда белый цвет посерел, что особенно контрастировало с застежкой из драгоценного камня, скрепляющей дублет на шее. «Богат снаружи — нищ внутри», — пронеслась невольная мысль.
— Лучший солод и хмель для наших гостей, — приветливо улыбнулась Бриджит.
— Еще ни разу хмель не разжигал внутри меня такой пожар! — пылко ответил юноша, не отводя взгляда от карих глаз Бри.
— Возможно, кишечные колики? — уголки девичьих губ изогнула издевательская ухмылка.
— Я весь — горенье: на беду, пожар души подпитывает тело, — театрально приложив ладонь к груди продекламировал он в ответ.