На западе Британии наступило жаркое лето. Бриджит часто выбиралась в холмы в окрестностях Бристоля за лесными травами, лечебными кореньями, да и просто подальше от городской грязи и вони. Поднимаясь по склону, девушка изнывала от жары. Тонкая нижняя юбка облепила потные бедра, кожаный корсет сдавливал грудь, затрудняя дыхание. Несмотря на ранний час, солнце палило нещадно. Добравшись до росшего на склоне раскидистого дерева, Бри решила устроить привал. Почти без сил упав на землю, она расстегнула верхние крючки корсета, ослабила шнуровку и вздохнула полной грудью. Легкая рубаха распахнулась над ложбинкой, позволяя бризу обдувать разгоряченное тело. Бри сидела на мягкой траве, глядя в сторону реки, несшей свои воды в Бристольский залив. Яркая, расшитая причудливыми узорами юбка задралась выше колен, оголив стройные сильные ноги. Прикрыв веки, она слушала мир вокруг и все глубже погружалась в мечты. Мысли уносили куда-то вдаль: в полет с облаками над бескрайним океаном, минуя остров за островом, страну за страной, наполняя паруса кораблей, следуя в неизведанные края. Солоноватый, долетевший с моря, ветер коснулся её губ, навеяв воспоминания о внезапном поцелуе, оставшемся в далёкой весне. Бриджит вновь ощутила уверенные крепкие ладони на своих плечах, щеки вспыхнули от воспоминаний о коснувшейся их колючей щетине. Облизнув внезапно пересохшие губы, девушка почувствовала, как по телу разливается странное доселе незнакомое тепло. Сердце ускорило ритм, грудь поднялась, до этого мягкая ткань рубашки показалась шершавой и жесткой, скользнув по напряженной поверхности сосков. По телу словно от холода пробежала дрожь, сжавшись в пульсирующее пламя внизу живота. Повинуясь порыву, она провела пальцами по внутренней стороне бедра, задирая юбки еще выше, и ахнула, коснувшись нежной плоти… «Знал бы Святой отец, как низменны мои помыслы…» — подумала она.
«…и как высоко они могут вознести», — эта мысль выскользнула продолжением из глубин подсознания, стирая навязанную стыдливость, сметая сомнения невинности, раскрывая дорогу чувственным удовольствиям. Бри изучала свое тело, примиряясь с его желаниями и удивляясь возможностям… Впервые застонав от сладострастной неги, девушка растянулась на траве, на мгновение показалось, что кто-то наблюдает за ней — возбужденно, бесстыже, радостно. К запаху цветов, теплой хвои и близкого моря добавился едва уловимый сладковато-терпкий аромат дыма. Шелест листвы развеял наваждение. Поправив одежду, Бриджит направилась в город, не обратив внимания на быстрый парусник, заходящий на швартовку в порт.
*
По дороге домой девушка заскочила в пекарню за свежим хлебом. В «Топоре» было уже людно, посетители стремились скрыться в прохладном полумраке паба, подальше от палящего солнца. Зайдя с черного хода, Бри быстро облачилась в передник и вышла в зал с корзиной ароматной выпечки в руках. И чуть было не уронила всё на пол от неожиданности — прямо за стойкой, улыбаясь во все тридцать два зуба сидел парень, чей образ не давал ей спокойно спать уже много недель.
— Вот, подарок тебе привез! — радостно забыв о приветствии воскликнул юноша, двумя руками он держал что-то огромное, завернутое в темную материю. Протягивая предмет Бри, Дрейк что было сил его встряхнул.
— Тысяча чер-р-ртей! — раздался хриплый, слегка каркающий голос. — Штор-р-рм кр-р-репчает!
Отточенным движеньем уличного факира, Френсис сдернул тряпку, явив изумленным зрителям клетку с ярким попугаем. Птица крепко держалась за прутья решетки и черными бусинками глаз внимательно смотрела на Бриджит:
— Ур-ра, новые девочки! — покрутив головой, оглядывая помещение и посетителей, попугай задумчиво изрек: — А клиенты все те же…
— Из публичного дома попугая спер, что ли? — хмыкнул управляющий, вызвав приступ хохота за столами.
— Из паба* (pub - сокращенно от public house)? — недоуменно переспросила Бри.
— Нет, малютка, из другого публичного дома, — зоркий глаз Мясника прожигал дыру в Дрейке, заставляя отвести взгляд.
Приоткрыв дверцу клетки, Бри осторожно просунула туда руку.
— Осторожно! Шельмец клюется! — выкрикнул Френсис, но тут же удивленно разинул рот, наблюдая как попугай дал девушке себя погладить, а потом и вовсе перепрыгнул к ней на ладонь, ухватив коготками за палец. Она осторожно вынула птицу из клетки и усадила на барную стойку.
— К моей малютке с детства всякие твари липнут, — недвусмысленно глянув на капитана, сказал Билл и нежно приобнял воспитанницу за плечи. — Что жрёт этот пернатый говорун?