– Обязательно, когда-нибудь, – согласилась Марьяна. Ева закончила прыгать вокруг Ивана и начала прыгать вокруг нее; Фелька забралась на кресло, от греха подальше. – Чем я могу тебе помочь? Позвонить в какое-нибудь агентство, где визы выдают? Билеты заказать? Гостиницу?
– Нет, этим я сам займусь. Ты только свой паспорт мне дай, если у тебя визы нету. Обещаю не брать на него кредиты.
– В смысле? – спросила Марьяна.
– В смысле? – приподнял брови Иван.
– Зачем тебе мой паспорт?
– Ты же поедешь с нами. – Он не спрашивал, а утверждал.
– Это как-то неожиданно. Я вообще-то планирую остаться здесь и присматривать за твоей квартирой, ты же для этого меня нанимал… – пролепетала Марьяна, придерживая издающую боевые вопли Еву, и села на стул.
– Марьян, – довольно жестко прервал ее Райковский, – давай сразу минуем стадию, когда ты ломаешься, и…
– Я не ломаюсь. – В голове у Марьяны всё смешалось, как в доме Облонских, однако она по-прежнему четко видела берега. – Иван, послушай меня. Это же твой отдых с дочерью. И ты мне ничем не обязан. И к тому же я сейчас не могу позволить себе отпуск, не могу надолго уехать из Москвы. Мама через пару дней должна отправиться в санаторий, и еще у меня тут… дела. – Не говорить же о том, что надо держать руку на пульсе и лавировать между здоровьем мамы и долгами Антона. – Я не набиваю себе цену и не прошу меня уговаривать, я просто объясняю тебе ситуацию. К тому же Фельку некуда девать. В кошачью гостиницу я ее не сдам, брат и мама за ней тоже присматривать не будут. – Опять же, не стоит говорить, что кошку к матери Марьяна не отвезла бы даже под страхом смертной казни. – И еще я…
– Фелька у тебя стерилизованная? – перебил Иван.
– Ну… да.
– Тогда выправить ей ветпаспорт для вывоза за границу – это тоже только вопрос денег.
– Мы возьмем с собой Фельку? Ура! – Ева подхватила мяукнувшую кошку и закружилась с ней в танце.
– Иван…
– Ева, – Райковский повернулся к дочери, – возьми, пожалуйста, Фельку и поиграй с ней в своей комнате. Нам с Марьяной надо поговорить.
– Хорошо!
Дождавшись, пока шаги Евы стихнут, Иван поднялся и подошел к кофеварке. Почти не глядя, нажал на кнопки, сунул на подставку кружку, а когда та наполнилась, поставил перед Марьяной.
– Давай, пей. И слушай меня.
– Да, сэр. Конечно, сэр.
– «Да, сэр», – передразнил ее Иван, но не обидно, а по-доброму. Уселся напротив, положил руки на столешницу – расслабленный, уверенный в себе, спокойный. – Я тебя посчитал в отпускную команду не потому, что мне смертельно нужен администратор в поездке. И не потому, что хочу на тебе сэкономить, пока нас не будет в Москве. И не потому, что – дальше подставь сама любую причину, которая может прийти тебе в голову. Мои настоящие причины категорически эгоистичны. Мы с тобой не так давно стали снова общаться, и это общение мне нравится. Хотелось бы продолжить его в более спокойной обстановке, а если я останусь в Москве, когда могу уехать, то не удержусь и стану работать. Я трудоголик, Марьян. – Он улыбнулся совершенно американской улыбкой. – И это про себя знаю. Мне надо переключаться. Мне хочется проводить больше времени с Евой, вместе с ней открывать мир. Ты на нее хорошо влияешь. Она мне тут даже заявила, что хочет прическу, «как у Марьяны».
– Ужас какой.
– Это еще цветочки, полагаю. Так вот, раз уж мы снова встретились и наша дружба с годами не скисла, точнее, возродилась, как феникс, я хотел бы больше приятных воспоминаний, связанных с тобой. Эгоистично?
– Очень.
– Я предупреждал. Но есть еще одна причина. – Иван чуть подался вперед и накрыл своей ладонью ладонь Марьяны. – Это ты. Я наблюдал за тобой. По-моему, тебе очень нужен отпуск.
– С чего ты взял? – Ладони было тепло и приятно под рукой Ивана, однако бдительность терять не следовало.
– Ты тоже много работаешь. Мы с тобой одной крови – ты и я. Думаю, что в последний раз ты отпуск брала миллион лет назад. И если ты сейчас хочешь снова вывалить на меня все возражения – что не можешь себе этого позволить, что не уедешь из Москвы, – я тебе отвечу: всё решаемо.
– Моя мама…
– У тебя есть брат. Он способен две недели помочь маме. Или не так?
Марьяна вздохнула. Как, не посвящая Ивана в подробности, объяснить ему? И стоит ли объяснять? Она чувствовала: если сейчас она категорически откажется, больше Райковский предлагать не станет. Поедет отдыхать с Евой, а Марьяне не будет докучать, осуждать ее за решение или настаивать. И, по-хорошему, надо отказаться, но…