Марьяна присела на камень в тени (на солнце так можно запросто обжечься) и махнула бродившему неподалеку Ивану. Тот подошел.
– Ты носитель живительной влаги. Дай водички, пожалуйста.
– На. – Иван сунул ей бутылку и уселся рядом. – Ты права, место отличное. Хотя и разрушенное. Но… живое, да? По-прежнему живое. Чувствуешь?
– Угу. У меня тоже ощущение, будто люди ушли отсюда совсем недавно и вот-вот вернутся.
– Хотел тебя поблагодарить. Твой выбор исключительно удачен.
– Всегда пожалуйста.
– Нет, правда, Марьян. Спасибо. – Иван потер шелушащийся, уже успевший обгореть нос. – Я давно так качественно не отдыхал. Ну и… твое общество – оно очень приятное. Почти как в старые добрые времена, только лучше.
– Почему лучше? – покосилась на него Марьяна.
– Много лет прошло. Мы выросли. Тогда… Это время уже отодвинулось очень далеко. Я думал, от него ничего не осталось. Думал, тебя уже нет. Не в том плане, что ты куда-то делась с этой планеты, а в том, что ты изменилась. А это так – и не так. Я вот совсем другой.
– Нет. Ты тоже в чем-то остался прежним.
– Но всё равно многое по-другому. И это интересно. – И без перехода попросил: – Расскажи мне еще об этом городе, о воплощение Гугла!
– Хорошо, – легко согласилась Марьяна, – слушай. Жили-были люди. И однажды решили они построить дворец…
Вечером того же дня, уложив Еву, Марьяна спустилась вниз. В гостиной было темно, играла негромкая музыка из старого радиоприемника, и двери на террасу, конечно же, были распахнуты. Фелька сидела неподалеку, ловила ночные запахи и задумчиво, как будто без интереса, наблюдала за ночной бабочкой, залетевшей в дом. Бабочка металась от светильника к светильнику, не в силах отдать предпочтение ни одному, и тем самым привлекала внимание кошки. Однако Фелька была то ли слишком ленива, то ли слишком умна для того, чтобы гоняться за бабочкой по всей гостиной. Вот сядет куда-нибудь, где поудобнее можно прыгнуть, тогда – возможно.
Иван в джинсах, футболке и босиком сидел за столом на террасе, там же стояла откупоренная бутылка красного вина, и ещё две ждали своей очереди. Марьяна, подумав, притащила из холодильника тарелку с нарезкой. Если уж пить, то надо закусывать, даже такое легкое вино, как здесь.
– Ну что? Не жалеешь, что поехала? – спросил Иван, взял кусок сыра и засунул его в рот. Вот, казалось бы, только что ужинали, а лезет в него как-то! Марьяна подумала-подумала, тоже взяла кусочек сыра и покачала головой.
– Конечно, не жалею! О чем ты? Ты же видишь, что мне нравится.
– Угу, вижу.
Иван налил ей и себе вина, приподнял бокал и сказал:
– Ну что, за отличный отпуск? Похоже, он именно таким и будет.
– Он уже такой. За отличный отпуск! – Марьяна тоже отпила из своего бокала: критское вино ей нравилось. Не очень тяжелое и при этом такое приятное на вкус… Эх, как бы утащить в Москву бутылочек десять!
– Как ты сейчас? – спросил Иван.
– В смысле? – не поняла вопроса Марьяна.
– Помнишь, мы говорили об этом перед отъездом? Не впрямую, но так, намеками. В лоб я не хотел тебя спрашивать, а вот сейчас, пожалуй, спрошу. Марьяна, я знал тебя много лет назад. Конечно, со временем люди меняются, как я уже говорил, и иногда они меняются абсолютно, так, что ты не узнаешь человека. Обычно эти перемены к худшему, гораздо реже – к лучшему. Ты изменилась к лучшему во многом. Прости меня за эту самодовольную оценку, но я не видел тебя очень долго и смог составить впечатление. Мне нравится, какой ты стала, ты более рисковая, более понимающая то, что тебе самой нужно. И все же, общаясь с тобой, я все равно чувствую некую стену. Объясни мне, это из-за того, что произошло тогда между нами? Вернее, не столько между нами, сколько между нашими родителями?
– Я, кстати, так и не знаю, что произошло, – сказала Марьяна и посмотрела ему прямо в глаза. Вино немножко ударило в голову, да и вечерняя обстановка способствовала откровенным разговорам. Если не сейчас и не здесь, то когда и зачем? Почему бы не спросить напрямую? – Что случилось, Иван?
– Хм… я расскажу тебе, однако чуть позже, наверное. Надо немного выпить. Сначала ответь на мой вопрос, пожалуйста. Я успел задать его первым.
Марьяна улыбнулась, но невесело.
– Ладно. Я просто очень давно этого никому не говорила, только Лена знает, и, в общем…
– Лена – это та твоя подруга, которая и порекомендовала нам Крит?
Марьяна постаралась не цепляться за это дивное «нам».
– Да, совершенно верно. Ленка замечательная! Но о ней я тебе потом как-нибудь расскажу. Просто она моя самая близкая и доверенная подруга и знает обо мне практически все. А ты… Я тебя просто попрошу никому об этом не говорить, хорошо? Это семейное дело.