– Удастся что? Давать маме больше денег?
– Ну, например, отправить ее на лечение в Германию. Там очень хорошие клиники, и я читала, что они готовы принять больного с вирусным гепатитом B и свести все проявления к минимуму, а риск цирроза печени – практически к нулю. Там какие-то новые препараты, в России их нет. Или, например, Израиль… К сожалению, у меня нет знакомых в Израиле, но и там лечение стоит очень дорого. Там у нас местная Арина Петровна не водится. В общем, вот такая история.
– Ясно, – сказал Иван. – А можно я задам пару уточняющих вопросов?
– Задавай, – со вздохом согласилась Марьяна. Она чувствовала себя опустошенной, так бывает после долгих слез. Она и не подозревала, что ей настолько требовалось выговориться. Или ей требовалось выговориться именно Ивану? Она не понимала и не хотела сейчас об этом размышлять.
– Скажи, где именно лечится твоя мама? Это какая-то частная клиника или государственная?
– Государственная, конечно. Мы не можем позволить себе частную.
– А ты знаешь, по каким программам она проходит?
– Да, мне говорили, но полный список есть у Арины Петровны.
– Послушай, у меня все-таки остались знакомства в Москве. И один из моих бывших одноклассников стал высококлассным врачом. Он специализируется как раз на вирусологии. Как ты смотришь на то, что я попрошу его осмотреть твою маму?
Марьяна оживилась.
– Это, это было бы замечательно! Серьезно, ты сможешь это сделать? А, – тут она запнулась, – а сколько это будет стоить?
– Ну, для тебя ничего, считай это подарком по старой дружбе.
– Иван, я так не могу. Ты уже столько для меня сделал, и зарплату мне платишь…
– Марьяна, я тебя выслушал и понял, что ты находишься в очень непростой ситуации. Чисто по-человечески я имею возможность и хочу тебе помочь. К тому же это касается не тебя, а твоей мамы. Если бы это была ты, я бы взял тебя в охапку, и мы бы с этого самого Крита тут же полетели в Москву. Там я тебя сдал бы самым лучшим врачам и не остановился, пока они не дали бы благоприятный прогноз и не подобрали схему лечения. А надо – и в Германию, и в Израиль, и к черту на кулички. Лишь бы вылечиться. Но с твоей мамой будет дело посложнее. Я так понимаю, что она не очень хорошо ко мне относится, – он говорил осторожно, будто ступая по болоту, – или это не так?
– Это так, – созналась Марьяна. – Я не знаю, почему. Она не хотела, чтобы я с тобой работала, не хотела, чтобы летела с тобой сюда. В день, когда мы прилетели, я позвонила ей и рассказала. Я страшная трусиха, – она покачала головой. – Не смогла сознаться сразу, когда мы уезжали. Мне показалось, что возникнет ка- кая-то причина, и я останусь в Москве. Но теперь она знает, и она очень недовольна, несмотря на то, что сейчас она в белорусском санатории вместе с Ариной Петровной. – Марьяна отпила еще вина и снова посмотрела Ивану в глаза. – Я не понимаю, – тихо сказала она, – просто не понимаю, почему она так относится к тебе. Ведь наши семьи так хорошо дружили, а потом что-то произошло. Ты скажешь мне, что именно? Я бы очень хотела знать. Это годами не то чтобы мучало меня, но сидело, как заноза в душе. Скажи, Иван, пожалуйста!
– Ох, – Райковский вздохнул и наполнил опустевшие бокалы, – ох, для этого надо еще выпить. Черт, я не думал, что мне когда-нибудь придется тебе это рассказывать! И, Марьяна, – он потянулся вперед, накрыл ее ладонь своей, точно так же, как за несколько дней перед отъездом, уговаривая отправиться на Крит. – То, что я тебе сейчас скажу, будет для тебя, наверное, очень неприятным. И если б была моя воля, ты бы этого никогда не узнала, потому что ты не тот человек, которому нужна подобная грязь, но…
– Иван, о какой грязи идет речь? Я думала, дело в какой-то ошибке или недопонимании.
– Если бы, – горько усмехнулся Райковский, – если бы дело было только в этом, тогда, я думаю, мы бы, эх… – Он махнул рукой. – Да что там говорить о прошлом… впрочем, мы о нем и говорим. Ладно, не буду я ходить вокруг да около, – он глубоко вдохнул, словно перед прыжком в холодную воду, и четко, раздельно произнес: – Марьяна, наши семьи перестали общаться потому, что твоя мама пыталась соблазнить моего отца.
Повисла пауза. Марьяна была в таком шоке, что даже не понимала, следует ей что-то отвечать на слова Ивана или можно сидеть, застыв, как статуя. Слова не укладывались в голове.
Мама пыталась соблазнить дядю Эдика? Что… что за ерунда?