– Иван, – сказала она, – ты уверен в том, что ты мне сейчас сказал?
– О господи, я предполагал, что это будет трудно. – Иван взъерошил волосы и снова отпил вина. – Честно, я не хотел тебе этого рассказывать, но избегание твоих прямых вопросов тоже выглядит по-идиотски. Если б я не был уверен, зачем я бы стал тебе это говорить? Потому наши семьи и рассорились. Вернее, мои родители перестали общаться с твоими. Не знаю, что сказали тебе. Я не мог простить твоей маме такой подлости, она просто недопустимо себя вела.
– Подожди… пыталась соблазнить – это как? Откуда ты-то об этом знаешь?
– От родителей, конечно! У нас с ними секретов друг от друга не было, и, когда папа с мамой сказали мне, что с Ковалевыми мы больше общаться не будем, я спросил: «Почему?» И получил ответ. Я был достаточно взрослым парнем для того, чтобы это понять.
– И как же, по-твоему, происходил этот процесс соблазнения?
– Не по-моему, а так, как папа рассказал, – спокойно произнес Иван. – Ты же помнишь, в тот момент он находился на пике карьеры и был очень-очень успешным ученым? Они с мамой оба были успешными. – Он светло, печально улыбнулся, глядя мимо девушки, как будто родители сейчас стояли за спиной у Марьяны и улыбались ему в ответ. – А твоя мама – она всегда была честолюбива и завистлива. Прости меня за эти слова, Марьяна, я знаю, что ты любишь ее и что она – твоя мама, но я не могу не сказать то, что я о ней думаю на самом деле. Она была таким человеком, и, мне кажется, она такой и осталась. Я не знаю, сделала ли она тебе что-то плохое или твоему брату, это ваши семейные дела, но она совершенно точно пыталась сделать плохо моей семье.
– Каким образом? – повторила Марьяна шепотом.
– Она потихоньку подготавливала почву, старалась остаться с отцом наедине, сесть к нему поближе, прижаться, ты же знаешь, как это бывает. И отец – он просто очень увлеченный человек, он некоторое время даже не замечал. Потом заметила мама и удивилась, ей такое поведение Лии Николаевны показалось странным. Она попросила отца понаблюдать за твоей мамой, чтобы понять, что ей нужно и действительно ли моей маме ничего не кажется. Отец исполнил просьбу и удивился чрезвычайно. Лия Николаевна посылала ему однозначные знаки внимания. Потом написала записку, где признавалась в чувствах. А когда он остался с ней однажды наедине, она попробовала просто опрокинуть его на кровать и заняться с ним любовью. Говорила, что ее муж ее разочаровал, а его жена ничего не узнает… Он ей, естественно, отказал, он просто встал, сказал: «Лия, это позор!» – и вышел из комнаты. Папа не хотел общаться с ней больше никогда, хотя она что-то говорила ему вслед о своей неземной любви, но он просто не желал этого слушать. Решил поговорить с твоим отцом, дядей Мишей. Думал, хоть дружба сохранится. А дядя Миша сказал: «Понимаешь, Эдик, она моя жена, я ее больше жизни люблю, и дети у нас…» – и всё папе стало ясно. Вот так вот он мне все рассказал. А потом… Лия Николаевна позвонила одному своему влиятельному знакомому, и у папы начались неприятности на работе. И это тоже не подозрения, а факты. Я потом нашел этого знакомого, уже после смерти родителей, припер к стенке. Он мне сознался в том, что Лия Николаевна делала пакости нашей семье. О некоторых мы даже не подозревали, думали, это случайное стечение обстоятельств. И я просто… Марьяна, извини, я не смог, я был раздавлен тогда. Родители умерли и, мне казалось, оставили меня. Это была полнейшая, нечеловеческая несправедливость. Я не мог судить объективно. А вдруг именно козни твоей мамы привели к папиному инфаркту? Мы никогда не будем знать наверняка. Я понимаю, что ты была ни при чем, никогда не держал на тебя зла, просто твоя семья – она словно стала невидимой. У меня не было ненависти, я понимал, что не хочу мстить твоей маме и не буду, но…
– А сейчас? – тихо произнесла Марьяна. – Что изменилось сейчас, если ты предлагаешь помощь?
– Я предлагаю помощь не ей, – так же тихо ответил Иван, – а тебе.
– Мне кажется, что это сон, – произнесла Марьяна после долгой паузы. – Так не может быть.
– Почему? – буднично удивился Иван. – Почему не может? Это случается в жизни. Люди ведут себя совершенно не так, как мы от них ожидаем. Под розовыми очками кажется, будто люди должны быть добрыми, понимающими, честными, вести себя благородно, но правда, Марьяна, состоит в том, что они нам ничего не должны. Каждый человек сам по себе. Когда люди решают быть вместе и любят друг друга – это одно, когда у них настоящая семья, где любовь и поддержка, благодарность друг другу превыше всего, где другой хочет дать тебе больше, чем ты ему, и это постоянно растет, – да, вот это по-настоящему. Но ведь это происходит не так часто. Люди живут в плену своих страхов, ожиданий, сомнений. Люди желают заполучить то, что им не принадлежит, – просто потому, что считают, будто этот мир им должен по умолчанию. И таких огромное количество, тех, кто не видит своих границ, своих реальных возможностей. Это скорее нормально в нашем обществе, хотя это ненормально. И даже когда оказывается, что наши близкие поступили так… Ну, что ж, они наши близкие, просто они поступили так.