– Было больше миллиона, – вздохнул Антон, – сейчас уже меньше.
– Ого! Горазд ты брать долги, братец! Ещё и на сестру вешать. – Марьяна видела, что Иван разозлился. Почему он так переживает за нее? Но, кажется, она начинала догадываться.
– Да, я сглупил, – четко произнес Антон, не отводя взгляда, – да, был дурак, я и сейчас не очень умный, но, может быть… Короче, дело вот в чем: ты коллекционируешь картины, да?
– Ну да. – Райковский явно не ожидал такого поворота в разговоре. – А это тут при чем?
– Ты недавно в Москве купил несколько полотен одного художника, Вавилов его фамилия, Михаил Вавилов. Есть такое дело?
– А, да. Увидел аукцион еще в Америке и, собственно, купил онлайн. Подумал, все равно лечу, почему бы и нет. А что? Какие проблемы? Я их отсюда вывезу в США по всем правилам, как полагается. Я уже на них документы оформляю.
– Это те пейзажи, что у тебя в кабинете висят? – уточнила Марьяна. Она вспомнила, что Ева ей говорила об этом.
– Да, совершенно верно, те самые пейзажи. При чем тут они?
– А ты знаешь, что этот Вавилов, с-сука, очень дорогой? – почти выкрикнул Антон. – Ты знаешь об этом?!
– Дорогой, конечно, но я могу себе это позволить. А в чем дело-то?
– Дело в том, что есть один человек… К тебе не подходили с вопросом, вернее, с просьбой продать эти картины?
– Было что-то такое, да. – Иван пожал плечами. – Звонил какой-то мужик, говорил, что ему эти картины дороги как память, какие-то у него сентиментальные воспоминания с ними связаны. Я с ним побеседовал, конечно, но я честно выкупил их на аукционе. Захотел бы он их сам купить, предложил бы лучшую цену. Антон, я все равно не понимаю, к чему ты завел разговор о картинах?
– В общем, дело такое, – вздохнул брат. – Москва – город маленький. Червонец, Витька, это тот тип, которому я задолжал, связан с ребятами, которые занимаются вот этим самым, произведениями искусства.
– Коллекционеры, что ли? – насмешливо спросил Иван.
– Угу, коллекционеры, – кивнул Антон, – конечно! Работают они на коллекционеров, причем на тех, кто не остановится перед покупкой или добычей вожделенных предметов искусства любой ценой. Вот и дошли до Червонца слухи, что у некоего Ивана Райковского, гражданина, вернее, почти гражданина США, приехавшего в Москву ненадолго по делам, есть несколько картин, которые одному из заказчиков очень нужны, а у меня, – тут он посмотрел на Марьяну, – у меня есть сестра, которая с означенным Райковским знакома. А Райковский как раз ищет себе помощницу.
– Подожди-подожди, – до Марьяны доходило медленно, но верно, – подожди, ты что, не просто так меня Ивану порекомендовал?
– Серьезно? – спросил Райковский, глядя на Антона даже с некоторым уважением. – Серьезно? Это крутой план?
– Ну, в общем, да, – вздохнул Антон и снова сгорбился, – был крутой план. Я рекомендую тебя, Марьяна, работать к Ивану. И через некоторое время уговариваю тебя открыть дверь некоторым моим друзьям, они просто забирают картины и уходят, а долг с меня списывается. Вот и все.
– Ух ты, как продумано! – Иван покивал. – Точно голливудское кино! Вы случайно фильмов не пересмотрели, молодой человек?
– Слушай, это все не шутки, – устало сказал Антон, – они меня реально к стенке прижали, грозились убить. Убить меня, девушку мою, Катьку. И тебя, Марьяна, маму обещали пристукнуть. Я честно тебе скажу, я испугался, я поэтому согласился, но… но сейчас я больше не могу. Я знаю, что здесь ты и что у Ивана дочка маленькая, я просто не могу запустить их сюда, зная, что они вам могут навредить. И я понимаю, если я сделаю так, поступлю, как они хотят, я всегда буду у них на крючке, всегда, понимаете, всегда! Я никогда с этого не слезу, а я очень хочу слезть, – он снова посмотрел на Райковского, и его плечи расправились. – Да, я ошибся, Иван, вот реально ошибся. Мы с тобой сто лет не виделись, да и я мелкий был, когда ты в Америку уехал, но, блин, ты же знаешь, что люди имеют свойство ошибаться. И, конечно, я оболтус, конечно, я раздолбай, я это все прекрасно про себя знаю, и Марьяшка мне постоянно об этом говорит, и мама тоже намекает, хотя и любит очень. Но я… я не преступник, я не хочу им становиться, правда, и когда они меня об этом попросили, меня все время совесть страшно мучила. Я все думал, а вдруг они решатся все провернуть без меня и как-то тебя, Марьяна, прижмут, как-то заставят силой пропустить их в квартиру…
– Подожди, так это не твои ли дружки вокруг нашего дома крутились, пока мы на Крите были? – сообразил Иван.